Зирвент ехал с выпрямленной спиной и надменной физиономией, уставившись вперед. Все свои интеллектуальные способности он направил на придумывание достойного ответа.

«Я знал? Я знал это? А что, пожалуй… Во всяком случае, как можно отрицать? Браги хочет стать человеком, он идет к своей цели, а я ему, чего там, завидую! Потому что сам никуда не иду. Я тащусь за ним. За всеми тащусь, кто может подкинуть на выпивку, на женщин, кто защитит от разбойничьей дубины на дороге… Проклятье, эта житейская философия не доведет меня до добра. Так недолго впасть в полнейшую ипохондрию. Эх, сейчас бы выпить! И не того барахляного пива, что было в харчевне».

Никакого достойного ответа не придумывалось. Не помешало бы изобрести нечто остроумное, однако тревожная ночь не способствовала такому ходу мыслей. Только сейчас вагант заметил путаницу теней по обеим сторонам вьющейся через лес дороги. Тени от ветвей густо переплетались, двигались, складываясь в призрачные фигуры, и сам лес жил, наполнялся странными звуками. Пугал. Вздрогнув от очередного громкого шороха в зарослях, Зирвент мгновенно позабыл о своем возмущении. Эльф заметил его замешательство и тихо рассмеялся.

Над деревьями светила половинка убывающей луны. Мертвенный алебастровый блеск ее делал дорогу похожей на закованный льдом ручей. Вагант выдохнул и заметил пар, идущий изо рта. Ночь становилась все прохладней.

– Я позволил тебе ехать, школяр, потому что обязан вернуть Страшиле долг, – сказал Наэварра. – Ты с ним. Браги не настаивал, чтобы ты остался. Посему не обольщайся. Для тебя сделано исключение.

– Спасибо, – ответил Зирвент. – Обольщаться не будем, чтобы не тревожить своими суетными мыслишками думы великого борца за свободу! Не обращай внимания – шут помолчит, если надо. Жизнь ему дорога, как всем другим, а кое-кто не прочь пустить странствующему школяру кровь. Хорошо. Хорошо! Я помолчу. Наслаждайся своей таинственной значительностью и спокойным мистическим величием…

Эльф вздернул правую руку. Вагант решил, что это и есть наказание, что кобольдская сталь уже летит к нему, и чуть не грохнулся с лошади. Зажмурившись, вцепился в луку седла и потянул поводья на себя. Рыжая коняга остановилась. Сердце студиозуса подскочило к голове и едва не вылетело через правое ухо.

– Замолчи, – зашипел на него Наэварра. – Иначе я на самом деле пущу тебе кровь!

Зирвент скрючился в седле, вылупив глаза. С вампирами он, на свое счастье, ни разу в жизни не встречался, но подумал, что именно так они и выглядят. Особенно в лунном свете. Бледные, с горящими глазами и хищной гримасой-оскалом. Замершая в воздухе рука в перчатке медленно опустилась. Эльф отвернулся и запрокинул голову, точно нюхая воздух.