Пока ехали, я деловито прожевал и проглотил кляп. Его тут же заменили грязной промасленной тряпкой. Экзорцисты очень удивились моей прожорливости.

– От подобной нечисти всего можно ожидать, – заметил один из священников, глядя на меня с отвращением.

Я хотел сожрать и эту тряпку, хотя при одной мысли мутило, но экзорцисты пригрозили обрезом, а их предводитель, зловредно улыбаясь, сообщил, что из его носков выйдет отличный кляп для такой мрази, как я.

Добрались до места – убогой развалюхи на окраине Москвы (не понимаю, как она уцелела среди новостроек), здесь меня швырнули в подвал, где не было ничего, даже лампочки, способной рассеять мрак. Когда дверь захлопнулась, помещение погрузилось во тьму. Хорошо, что я мог видеть в темноте. Света, бьющего из глаз, вполне хватало, чтобы рассмотреть мою темницу во всех подробностях. Две горячие трубы под потолком, узкая бойница, из которой тянуло холодным воздухом, железная кровать в углу, кирпичная кладка там, где раньше располагался проход в остальные подвальные помещения. И больше ничего. Интересно, что они собираются со мной сделать? Казнить без суда и следствия? Или передать в более высокие инстанции? И куда, черт побери, подевался Кухериал. Про Аикиля, вечно хлещущего портвейн, можно даже не вспоминать.

Не успел я этого подумать, как ангел-хранитель обнаружился на кровати. Сидел там с самым подавленным видом и смотрел на меня. Так продолжалось несколько минут.

– Чего уставился?! – не выдержал я.

– Грустно мне, Василий, – поделился Аикиль, – совсем ты с праведного пути сбился. И кончина твоя будет ужасной.

– Кончина? – вскинулся я. Умирать вовсе не входило в мои ближайшие планы.

– Они там наверху к обряду экзорцизма готовятся. Будут из тебя бесов изгонять. Еще ни один грешник после этого обряда не выжил. Так-то.

– Что же это они, сволочи, делают?! Где христианское милосердие, дьявол их раздери?! – я заметался по комнатке, мучительно соображая, что предпринять для своего спасения. И нашел выход. Упал на колени возле бойницы и стал кромсать камень железными зубами. Аикиль даже подпрыгнул от изумления.

– Василий, ты что это делаешь?! – В голосе его прозвучал столь неподдельный ужас, что я сразу понял – ангел-хранитель даже не в курсе, что мы спускались в ад.

– Не видишь, – не отрываясь от своего занятия, проворчал я, – стенку грызу.

– Ой-ой-ой, – забеспокоился ангел-хранитель, подбежал поближе, чтобы лучше видеть, как я ловко расправляюсь с железобетоном. Стенка, к слову сказать, оказалась такой жесткой, что очень скоро у меня заныли обе челюсти. Да и грызть было неудобно. Попробуйте-ка выгрызть отверстие в гладкой стене. Черта с два получится. Лбом я все время упирался в верхнюю кромку бойницы. Потом углубился вниз на достаточное расстояние, чтобы просунуть в отверстие голову. Дело пошло активнее.