— А чего ж она показатель? Именно ума и показатель! Когда человек умный, проворный, он быстро всего в жизни добьется и жену в дом возьмет добрую, работящую. А вы? Ваньше вон через месяц тридцать стукнет, а толку? Все насмарку!

— Почему — насмарку? — удивились братья.

— Тьфу! Будто вчера на свет народились! — всплеснул руками Пафнутий Сильвестрович. — Сколько раз вам уже рассказывал про вашего предка!

— А-а-а! — понимающе протянул Лукьян. — Ты об этом… Так это мы помним… Все уши уже прожужжал.

— Плохо, видимо, жужжал, раз толку нет! — насупил лохматые брови глава семьи. — А замежду прочим Кощей Кощеевич так и сказал, когда ваш прапра… сын царя Вонифатия убивал его, что проклятие ляжет на третьего сына, а пострадают все! Потому что…

— Потому что Иван Вонифатьевич был третьим сыном, — прервал отца средний. — Наслышаны!

— Равно как и о том, что все три брата должны жениться до того, как младшему исполнится тридцать лет, иначе род прервется на корню! — поддержал брата старший. — Только каким же это образом? Мы что, сразу втроем бездетными станем?

— Лажа это все! — подвел итог младший.

— Лажа! — взвизгнул Пафнутий Сильвестрович. — Мы триста лет соблюдали этот обычай! А им — лажа?

— Бать, ну подумай сам, а если б у тебя было только два сына?

— Не было такого никогда! В Царёвом роду всегда рождалось по три сына! И всегда братья женились до тридцатилетия младшего!

— Самый детский возраст, — хохотнул Лукьян.

— Куда спешить? — пожал плечами Киприан.

— Пока диссертацию не напишу, не женюсь! — пообещал Иван.

— Да что ж вы меня без ножа режете?! — схватился за голову Пафнутий Сильвестрович. — Все! Если к концу недели не обзаведетесь невестами, лишу наследства! Все отпишу государству!

— И конезавод? — проявил некоторую волнительность старший сын.

— И хлебопекарню? — оживился средний.

— И свечной заводик на Угреше! — пообещал Царь.

— И пожалуйста! — раздалось под звук клавиатуры.

— Прокляну! — взвыл Пафнутий Сильвестрович.