— Гражданин Попов Михаил Сергеевич? — спросил Лазарев, словно впервые меня видел. — Вот постановление на обыск. Ознакомьтесь.

Я ознакомляться не стал. Мало ли не свете бумажек с печатями. Но раз говорит, так оно и есть. Что ж, обыскивайте. Я открыл дверь на всю ширину и сделал приглашающий жест. Чуть было не сказал: «Заходите, гости дорогие», но вовремя сообразил, что в данном случае это вряд ли уместно.

Помимо Лазарева на пороге дома стоял наш участковый Филипыч, невзрачный мужичок в очках и с портфелем и две незнакомые тетки. Видимо, понятые. Подготовились заранее, значит.

Лазарев по-хозяйски прошел мимо меня в дом, Филипыч в коридоре чуть задержался.

— Говорил же я тебе, говорил! — напомнил он, погрозив указательным пальцем.

Ну говорил. А чего говорил? Что доиграюсь я со своими гадюками? А гадюки-то здесь при чем?

Я пропустил незваных гостей в комнату, запер входную дверь, вернулся к гостям. Лазарев стоял у окна и, крутя в руках папку, буравил глазами лабораторный стол, видно, прикидывал, куда разместиться со своим протоколом. Остальные «гости» сбились в кучку около дивана и озирались по сторонам, офигевая от интерьера.

Офигевать было с чего, интерьер моего жилища действительно производил впечатление на неподготовленного человека. Во-первых, моя гордость — химическая лаборатория. Реактивы и химикалии. Кислоты и щелочи. Металлы и неметаллы. Все это втиснуто в три больших шкафа у правой стены и на уже упомянутый лабораторный стол в центре. Великое множество колб, пробирок, чашечек и прочей стеклянной утвари. Спиртовки, газовые горелки и перегонные кубы. Купленного здесь мало. В основном списанное оборудование. Или просто найдено на помойке.

Во-вторых, гордость наших родителей, царство им небесное, библиотека. Стеллаж во всю стену от пола до потолка. И книги — не попса какая, не бабские романы, а редкие и ценные издания, все больше трактаты по истории. Карамзин в полном собрании, между прочим! Ну и из фантастики избранное — Беляев, Шекли, Хайнлайн. Стругацкие в полном составе. Еще несколько ценных книг и альбомов по нумизматике. Отец увлекался. Ну и про змей литература, естественно. Одна полка в стеллаже полностью посвящена черной магии и колдовству. Сторожит ее натуральный человеческий череп, который Сашка спер в местном медунивере. Добавьте сюда самого моего братца в уголке с его компьютерным монстром и полками, набитыми дисками. Да, и еще стены. Стены у нас были сплошь заклеены плакатами и постерами самого смелого содержания. Обои нынче дороги, а плакатами всегда можно разжиться на халяву. Я все больше на готику напирал, а братец по металлу специализировался. Давний фанат «KISS» и «AC/DC». Кстати, братец мой окончательно проснулся и теперь удивленно таращился красными глазищами на пришельцев.