— Да так, батя увлекался, — сказал я честно. — Мечтал собрать самую полную коллекцию старинных золотых монет из свинца. А что, нельзя? Что-нибудь еще нашли или как? Расстреляете за незаконное литье?

— В законе про свинец… — начал было Лазарев. — Ладно, понятые свободны, участковый тоже…

Понятые с облегчением вышмыгнули из комнаты, Филипыч, плюнув в сторону гадюшника, тоже удалился. Лазарев уходить не торопился.

— Присядь-ка, — сказал он, переходя на ты и кивая на диван.

Я закрыл чемодан, с кряхтеньем поставил его на пол, сам уселся.

— Че у вас весь пол разрисован? Сатанисты, что ли? — спросил Лазарев.

— Да так, дурью маемся, дух Наполеона вызывали.

— И как вызвали?

— Не-а.

— А че за кровь? — кивнул Лазарев в сторону корзины, доставая сигареты.

— Кровь? А, кровь носом пошла, майку загубил, — ответил я и угостился халявным «Мальборо» от ментовских щедрот. — Давление…

— Давление, говоришь… — повторил Лазарев задумчиво. — Слышь, Попов, давай как мужик с мужиком. Сам понимаешь, мне эта книга и на хрен не нужна, да и никому не нужна. Я тут посмотрел запросы по карточкам. Три запроса всего, последний — десять лет назад. Но начальство… Кто-то поднял большой шум по поводу этой книжки. Словно вселенская ценность пропала. А какая там ценность? Коллекционеров прошерстили — все в один голос отвечают, особой ценности не представляет. Посмотрел историю, книга привезена из Германии после войны, трофей. Как и откуда туда попала — неизвестно. Автор неизвестен. Содержание — че-то там про химию на французском с картинками.

— Это старофранцузский, — пояснил я. — Манускрипт по алхимии и философский трактат о сущности философского камня.

— Так ты и старофранцузский знаешь? — удивился Лазарев.

— Откуда ж мне… Так, могу перевести со словарем, если повезет. Только большие трудности в химических обозначениях и терминах.

— Химия — алхимия… Я гляжу ты химией серьезно увлекаешься, — сказал Лазарев, разглядывая мой перегонный куб. — Самогонку-то на этом деле сможешь выгнать?

— Самогонку на перегонном кубе и первокурсник выгонит, а я — на третьем. Я ж, товарищ капитан, на эту книгу сам случайно наткнулся. Писал курсовую по связи химии и алхимии, вот и наткнулся в каталоге. Нашел, перевел, нужные страницы отксерил, когда дежурил в ночную смену, а сама книга мне и на хрен не нужна.

— Так кроме тебя ею никто не интересовался.

— Ну и что, мало ли. К тому же у меня алиби. Книга когда пропала? Во вторник. А это бабкино дежурство, с нее и спрашивайте. А я на сессии был.

Лазарев затушил окурок в чашечке Петри, тяжело вздохнул, встал: