— Ага, — подтвердил братец и тут же сделал плачущее лицо, увидев диски, сваленные в беспорядке, на его любим кресле. — Ну че вы не могли поаккуратнее? Я ж эти диски неделю по порядку разбирал. Че вы там найти вообще хотели?

Сашка встал перед креслом на колени, театрально вознес руки к небесам и потрясал ими, как безутешная мать над телом усопшего младенца. Клоун!

Лазарев, видимо, понял, что ксероксными копиями ему меня не взять, и вложил свой главный козырь:

— А вот этот чемодан. Скажите, Попов, он вам знаком?

— Конечно, знаком, — сказал я, почесываясь. — Это папкин еще.

Видимо, Лазареву не понравилось спокойствие, с которым я отреагировал на чемодан. Не иначе как он всерьез считал, что пропавший из библиотеки фолиант хранится именно в чемодане.

— И что же в нем? — спросил Лазарев.

— Да так, ерунда разная.

Лазарев решил не тянуть долго резину. Взялся за ручку чемодана, решив положить его на диван, да не рассчитал тяжести.

— Ого! Кирпичи, что ли, здесь держите? — спросил он.

— Я ж говорю, фигня разная, — напомнил я.

Лазарев с кряхтеньем уложил чемодан на диван и вопросительно глянул на меня.

— Ключ? — догадался я. — Так нет ключа. Я его обычно скрепкой открываю. Помочь?

Замок открылся быстро, благо скрепок у Сашки в ящиках всегда навалом. Что-то щелкнуло, крышка чемодана откинулась. Она оказалась сплошь заклеенной с внутренней стороны папиросными коробочками и картинками с красотками по моде 30-х годов. Отец говорил, что это — еще дедов чемодан.

— Поверенных прошу подойти поближе, — с важным видом приказал Лазарев.

Не уверен, что присяжные тетки обнаружили что-либо интересное для себя в этом чемодане. Скорее его содержимое могло бы привести в восторг какого-нибудь мальчишку. В чемодане были солдатики. Но не оловянные, а из свинца. Это я для Сашки отливал еще в детстве. С игрушками у нас было туго, вот я и наловчился отливать солдатиков из свинца в ближайшем овраге. Почему из свинца? А из чего еще? Где я вам олова возьму? Зато у автобазы валялась куча старых аккумуляторов. Долби их кувалдой, вытряхивай из них нутро, разводи костер, плавь в старой жестянке, вот тебе и свинец.

Вид у Лазарева стал совсем кислый. Он взял одного солдатика — наполеоновского гвардейца в высокой медвежьей шапке, зачем-то взвесил на руке. Бросил фигурку в кучу.

— А это что? — поднял он пакет с кругляшками. Кругляшки представляли собой монеты. Опять же свинцовые. Самых разных стран и эпох. Даже пиастры были и испанские дублоны. Николаевских двадцаток с полсотни. Это не я, это еще батя руку набивал. Большой был специалист по части нумизматики, на консультации его в Москву приглашали. Только сам ни одной золотой монеты в собственности не имел. «Средствами не вышел, — говаривал батя и указывал на нас с братцем, — вот мое золото». По-моему, он прав. Хотя нет, имелся у него наполеоновский империал. Пришлось продать, очень нам с Сашкой понадобился хороший телефон с фотоаппаратом и диктофоном и для компа кое-что.