— Это маковое поле, которое мы засеяли! — крикнула она, глядя в пространство. — Оно похоже на оркестр, где музыканты не замечают дирижера. Я брежу?

Внезапно она упала на подушки. Кровь струйкой стекла изо рта, сбежала по руке и впиталась в парчу. Одсли Кинг беспомощно опустила глаза.

— Мой муж тоже был художником. Много лучшим, чем я. Показать?

Она попыталась встать, но тут же снова упала и прижала к губам носовой платок.

— Конечно, ничего не осталось… — ее взгляд сосредоточился на Эшлиме. В глазах у нее стояли слезы. — Нет-нет, все в порядке, спасибо.

Эшлим встревожился. Одсли Кинг никогда не была замужем. Прежде чем переселиться в город, она жила с родителями — насколько ему было известно. Она приехала сюда несколько лет назад, и ни одной картины с того времени не сохранилось.

Кровь словно вынесла на поверхность какую-то внутреннюю трагедию, которая до сих пор таилась под спудом и вот теперь раскрылась в этом необъяснимом заблуждении. Одсли Кинг стиснула запястье Эшлима и подтянула художника поближе. Смущенный, он смотрел на ее хрупкое лицо, белое, как гардения, с заострившимися чертами и странными жадными складками в уголках губ. Она прошептала что-то еще, но на середине фразы уснула. Через миг Эшлим мягко освободился и словно во сне вышел в коридор.

— Эй, Буффо, — сказал он.

Это изначально входило в их намерения — дать Одсли Кинг настойку опия, хотя ни один из них, по правде говоря, толком не представлял, как это сделать. Она ела очень мало. Решено было влить настойку в стакан вина.

Но как убедиться, что художница его выпила?

Похоже, теперь нужда в снадобье отпала, но Буффо был неумолим и настаивал на точном соблюдении плана. В любом случае, Одсли Кинг досталось меньше, чем надо: едва жидкость попадала ей на язык, она начинала стонать и отворачивалась с ловкостью и упрямством инвалида, который боится заснуть, потому что уверен, что может уже никогда не проснуться. Почти все вино стекло по щеке, однако кое-что она проглотила. Результат был кошмарный. Женщина на мгновенье села, вытянулась в струнку и, по-прежнему не открывая глаз, внятно произнесла:

— Lesmorts, les pauvre mortes, ont de grand doleurs…[23] Майкл?

Буффо шарахнулся в сторону и разлил остатки снадобья.

— Что? — завопил он. — Нас уже нашли?

Эшлим, который видел, что женщина просто разговаривает во сне, попытался оттащить от нее астронома. Тот упорно сопротивлялся, дергая своего друга за одежду и волосы.

— Перестань шуметь! — нетерпеливо зашипел Эшлим. — Ты что, спятил? Хочешь ее разбудить?