— Я что, тоже должен носить на голове такую жуть?

Буффо рассмеялся.

— Нет, твоя не такая занятная. Смотри!

Эшлим с отвращением взял маску. Она оказалась влажной и потной. Не оставляя себе времени на раздумья, портретист натянул ее на голову… и сразу понял, что рискует задохнуться. Его тошнило от запаха резины, нос приплющило и согнуло на сторону, левый глаз оказался чем-то прикрыт. Эшлим попытался снять маску и поймал руку астронома, который явно намеревался ему помешать.

— Не надо мне помогать! Оставь меня в покое!

Он был мерзок сам себе и ненавидел Буффо. Все прочее еще куда ни шло, но совать голову в этот зловонный мешок… Кошмар. Невыносимо. Глаза слезились. Когда к нему снова вернулась способность видеть, он возмущенно уставился на тощие, как сучья, конечности астронома, обмотанные зелеными тряпками.

— Я не собираюсь бинтоваться, хоть убейся! Буффо пожал плечами.

— Тогда одевайся.

Нижние пролеты лестницы, усыпанные обломками реек и кусками побелки, тонули в тусклом желтом свете; рабочие, нанятые домовладельцем, каждый день сгребали их в кучу. На каждой лестничной клетке были свалены строительные материалы. Эшлим и астроном пробирались через мусор, Одсли Кинг качалась между ними, как краденый ковер…

В это время другие обитатели дома, не обращая внимания на шум, доносящийся с лестницы, разговаривали за дверями своих квартир: перебрасывались короткими замечаниями по поводу границ чумной зоны, спрашивали друг друга, с чего это вдруг целыми днями льет, как из ведра, и что принесет завтра мясник.

Одсли Кинг своенравно помотала головой и застонала.

— Я больше не могу, — глухо произнесла она — так, словно находилась в полном сознании. — Уберите наконец эти лилии. Дышать нечем.

Она еще несколько раз дернулась и стихла.

Эшлим и Буффо удвоили усилия. Казалось, с каждым шагом их ноша становилась все тяжелее, плечи у них немели, простыня выскальзывала из зудящих пальцев. Они не привыкли к такой работе и препирались, как два старика: то Буффо слишком сильно тянул вперед, то Эшлим застревал сзади. Не то что они боялись кричать друг на друга. Просто в этих вонючих резиновых шлемах они не слышали почти ничего, кроме собственного дыхания, похожего на громкое шипение, и хотели только одного — поскорее вернуться в город. Ноги скользили по ступеням, как по льду.

— НЕ ТЯНИ!!!

— Не буду, если ты перестанешь толкать.

И тут без всякого предупреждения Одсли Кинг — возможно, ей что-то приснилось — подтянула колени к подбородку. Простыня дернулась и закачалась во мраке, словно кокон бабочки-призрака. Эшлим почувствовал, как плечи сводит судорогой. Похищенная скользнула вперед, зацепилась за ноги Буффо, кувырком полетела вниз по лестнице, постанывая при каждом толчке… и наконец с глухим стуком приземлилась на мешки с песком, сваленные на лестничной площадке.