«От Рака и его клики лучше держаться подальше. Как я теперь смогу смотреть им в глаза, выслушивать их насмешки и инсинуации?»
Если разобраться, никаких сложностей не было. Забавно, но перепалка на Террасе Упавших Листьев только упрочила положение Эшлима в Высоком Городе. Слухи о неудавшейся попытке спасти Одсли Кинг — к тому времени, как они просочились из Мюннеда в бистро «Калифорниум» и кафе «Люпольд», все детали приобрели некоторую размытость, что было весьма кстати, — просто вознесли Эшлима на новую романтическую высоту. Он стал пользоваться спросом в салонах. Маркиза Л. и ее новый романист пригласили его к себе. Впервые в жизни ему пришлось отказать заказчикам. Портреты, которые он закончил к этому времени, отличались куда более милосердным отношением к натуре, чем обычно. Эшлима это смутило, а его заказчиков — скорее разочаровало. С таким Эшлимом они сосуществовать не могли. Они жаждали от него колкостей, насмешек, порицания. Он был их совестью. Конечно, с чумой или Братьями Ячменя ему было трудно тягаться… и вскоре он уже писал:
«В салонах только и говорят о том, что они носят, какую винную лавку опустошают на этой неделе, кто из них обрюхатил глупую молоденькую brodeuse[24] с пьяццы Унаследованных тенденций. «Будут ли Братья Ячменя ужинать дома сегодня вечером? — спрашивают друг друга дамы. — Или где-нибудь на стороне?» При этом всем известно, что они будут ужинать в какой-нибудь кондитерской за Маргаретштрассе — нажрутся до поросячьего визга, а потом без чувств свалятся в канаву и уснут». «Братья Ячменя придумали омлет… как же его? «Фу, юнга[25]?»