— Ваш приятель — чудный человечек, — проговорила она. — И весьма полезный.

Подобного Эшлим не ожидал. Внезапно он увидел лицо женщины, убитой карликом — оно наплывало на лицо гадалки: голова запрокинута, рот удивленно раскрыт, словно несчастная не понимала, каким образом этот жуткий тонкий предмет оказался у нее в горле. Эшлим почувствовал, что должен предупредить толстуху.

— Может оказаться, что наш общий друг — человек весьма… — он ненадолго задумался, прежде чем подобрал подходящее слово, — увлекающийся. Я имею в виду, что на него, возможно, нельзя положиться в той мере, как вам бы хотелось.

И тут же увидел, что сказал слишком много и в то же время слишком мало. Возможно, он упустил момент, когда мог сообщить нечто важное о поведении карлика. И винить некого: он молчал слишком долго. Гадалка следила за ним тяжелым взглядом. Потом улыбнулась. В течение секунды ее глаза, казалось, стали необычайно ясными и прозрачно-голубыми. Как будто некое разумное начало на миг высвободилось и подало знак, напоминая о своем существовании, чтобы тут же вернуться к своей обычной работе — вылавливать крохи смысла в море рассеянных на полу карт.

— Уверена, он человек весьма одаренный, — произнесла она, — и очень положительный. Передайте ему, что я очень благодарна за приглашение. Но то, что он предлагает, пока невозможно.

— Вижу, — ответил Эшлим, хотя для него все было далеко не очевидно. Вместо того, чтобы немного подождать, глядя, как ее глаза снова тускнеют, он отвесил неопределенный поклон и вышел. Оглянувшись в дверях, художник увидел, как Толстая Мэм Эттейла опускается на четвереньки возле ведра и начинает отскабливать что-то, прилипшее к полу.

Явившись в башню на Монруж, Эшлим отчитался карлику о своем визите.

— Прекрасно, — произнес Великий Каир, потирая руки. — Превосходно. Лучше, чем я ожидал. Но нам не стоит останавливаться на достигнутом… Что скажете? Она должна прийти сюда и увидеть, каков я есть — человек, который сумел устроить свою жизнь, сделать ее вполне комфортной, но желает найти кого-то, с кем может это разделить!

Карлик пребывал в прекрасном расположении духа. Он моргал и подмигивал с уморительным самодовольством. Он съел грушу, смакуя каждый ломтик, потом энергично протер очки. Он откупорил бутылку «бессена» и предложил Эшлиму тост за то, что называл «успехом в романтических предприятиях». Иногда он казался чуть утомленным, несмотря на свое приподнятое настроение: непрерывно приглаживал руками волосы, а когда умолкал, его взгляд начинал блуждать. Ни с того ни с сего он вскакивал, бросался к двери и распахивал ее настежь, словно надеялся поймать того, кто подслушивал.