До деревни ван Гариц добежать не успел, его перехватили на той самой поляне, где он не повесил пепельноглазую Золицу. Так уж захотелось судьбе, чтобы именно на этой прогалине разыгрывались главные события последних дней. Судя по всему, конный отряд во главе с ван Мурьеном, всполошив огнёвские дозоры, прошёл по тропе, а затем развернулся и стал поджидать беглого графа, которого звериной облавой гнали сюда пешие преследователи.

Ван Гариц выбежал на знакомую полянку, оглянулся, раздумывая, не передохнуть ли пару минут, и в этот миг из-за деревьев вышли латники ван Мурьена. Все бывалые воины, все как один из южных областей, где располагались дядюшкины поместья. Двенадцать закованных в сталь солдат, а во второй шеренге шестеро лучников. И там же, за чужими спинами стоял дядюшка Мурьен, наконец-то дождавшийся своего часа.

Бежать было некуда и незачем, сражаться бессмысленно. Оставалось погибнуть с честью. Ван Гариц бросил палку, вырезанную в помощь уставшим ногам. Если его попытаются взять живым, кинжал он успеет выхватить в любом случае, а погибнуть с дубинкой, с мужицким оружием в руках — недостойно графа ван Гарица.

— Ах, как благородно! — произнёс ван Мурьен. — Как жаль, что никто из труверов не воспоёт твою гибель!.. — На этих словах лицо ван Мурьена удивлённо вытянулось, и он громко воскликнул: — Ого!

Не теряя противника из виду, ван Гариц покосил краем глаза и тоже замер от удивления. Из зарослей, откуда можно было ждать разве что подоспевших загонщиков, выходили огнёвские углежоги. Человек двадцать, угрюмые черноволосые мужики с кудлатыми смоляными бородами, они тяжело шагали по истоптанной траве, неспешно и уверенно, как ходят своей землёй, где нечего опасаться. В привычных к трудной работе руках не было никакого оружия, даже палки наподобие той, что кинул ван Гариц. Угольно-чёрные глаза сурово смотрели на нарушителей векового порядка.

— О-о-о!.. — протянул ван Мурьен. — Ты успел приручить этих дикарей? Поздравляю, мой мальчик. Похоже, сегодня мы разрешим сразу две проблемы. Пленных не брать! — приказал он солдатам. — И прежде всего кончайте самозванца!

Лучники вскинули оружие, латники тоже подобрались, готовясь к бою. Неважно, что мужиков почти вдвое больше, безоружный не боец, а хоть бы и было у лапотников оружие, это ничего не меняет; один обученный солдат с лёгкостью уложит десяток деревенских увальней, как бы хорошо деревенщина ни была вооружена. Опасность представлял лишь ван Гариц, умевший биться не только любым оружием, но и голыми руками. Именно ван Гарица нужно уничтожить в первую очередь, а затем уже не торопясь заняться строптивым мужичьём.