Вотша по-прежнему редко видел княжну, но каждая их встреча, словно короткая зарубка, оставалась в его памяти. А княжна, встречая извержонка во дворце или на замковом дворе, каждый раз как-то загадочно улыбалась, как будто знала про него нечто весьма интересное.

Мальчик вздохнул и закрыл глаза. Белые облака на голубом фоне исчезли, и вместо них тут же возникло смеющееся личико княжны. Ее губки зашевелились, словно она сквозь смех силилась сказать что-то Вотше. Но он не понимал ее слов и вряд ли понял бы, даже если бы слышал их. Он просто любовался этим лицом!

— О чем мечтаем? — раздался рядом с ним голос Старого.

Вотша открыл глаза, тряхнул головой и быстро поднялся со скамьи.

— Садись, садись, — проворчал старик, усаживаясь на скамью. — Чего вскочил?

Вотша снова сел, ссутулился и вдруг ни с того ни с сего брякнул:

— У княжны сегодня день рождения…

— А… Знаю… — протянул Старый и, так же как Вотша, поднял лицо к небу и зажмурил глаза.

Они немного помолчали, и вдруг старик, не открывая глаз, тихо произнес:

— Вот и прадед твой тоже тогда в княжну влюбился…

Вотша изумленно уставился на старика, а тот все тем же тихим, не похожим на свой обычный, голосом продолжал:

— Я ему говорил, чтобы он выбросил эту блажь из башки, да разве его уговоришь! Ват, он такой был — если что в голову заберет, напролом пер! Да и то сказать, прав он частенько бывал, и… удача с ним под руку ходила… Только на этот раз неудача-то на нем полностью за все отыгралась!

Старик замолчал. Вотша так же молча смотрел на сухую жилистую старческую шею, впалую морщинистую щеку, тонкое, прижатое к голове ухо, белую, аккуратно расчесанную бороду и тонкий, чуть искривленный нос, не зная, что сказать в ответ на слова старика. Наконец он выдавил:

— Что значит… «отыгралась»?.. И-и-и… что значит «пер напролом»?

— То и значит… — ответил Старый, не глядя на мальчугана. — Пошел Ват напрямую к Гориславу, князю тогдашнему, руки дочери просить. Правду сказать, не было бы лучше пары во всей стае, да и любила Вата Леда, я-то уж точно знаю, только у князя, у деда Всеславова, другое на уме было. Если бы отдал он за Вата свою Леду, после его смерти стая точно вожаком выбрала бы твоего прадеда…

Старик снова внезапно замолчал, словно воспоминания эти давались ему с трудом. Но тут Вотша не вытерпел, его захлестнуло жадное любопытство — вот она, правда о его прадеде, сама выплывала из прошлого!

— Ну так что, разве он был бы плохим вожаком?!

Дед чуть склонил набок голову и, приоткрыв глаз, искоса глянул на Вотшу.

— А как же сын вожака?.. Даже и не сын — его-то и сам Горислав ни во что не ставил, а внук любимый — Всеволод? Горислав Всеволода у отца еще малым волчонком забрал, воспитывал как будущего князя, а тут Ват со своим сватовством!