– Призраки? – замирая, спросил Порченый.

Несмотря на волнение, Нургидан усмехнулся: вспомнил Старого Вояку.

– Призраки еще ничего... Атаман, скажи своим людям: пусть ничего не трогают. Даже если увидят... ну, не знаю... сундук с золотом. Лучше вообще отвернуться, не смотреть.

– Слыхали?! – рыкнул Сарх. – Руки из плеч повыламываю!

Разбойники поспешно закивали.

– Долго вы с учителем здесь шли? – хмуро спросил Сарх мальчика.

– Не знаю. Как будто время остановилось.

– Но хоть что-то помнишь?

– Только в конце... Шенги велел скинуть шкуру-невидимку. И сказал: «Дальше – по одному!» Там была яма, большая такая, во весь коридор. Ее пришлось обходить по карнизу. За ямой сразу выход и складка.

– Атаман, – тревожно вмешался Варрах, – мы здесь уже были. Я запомнил птицу.

На стене была резкими штрихами изображена неприятная птица вроде вороны, лапа ее тянулась к людям. Грубый рисунок но от него исходила недобрая сила. Казалось, тварь из толщи камня пытается схватить добычу.

– Не та птичка, – пригляделся Пень. – У той когти были стиснуты, а у этой разжаты.

– Точно, – подтвердил молчавший до этого низенький пират, кличку которого Нургидан так и не удосужился узнать.

И тут подросток вскрикнул, нагнулся, поднял что-то с пола. Протянул спутникам на ладони небольшой деревянный диск с тремя дырочками:

– Что это? Не твоя пуговица, Пень?

Рыжий пират с хриплым проклятием схватился за грудь. Из трех пуговиц, которыми была на силуранский манер застегнута его куртка, на месте остались только две.

– Были мы тут! – охнул Порченый.

– Ну и что? – урезонил Сарх перетрусивших спутников. – Выходит, были мы здесь. Коридор кольцом завернулся, только и всего. На развилке свернем в другой проход. А лапа и была такая, это вы напутали. Ну, что трясетесь, словно земляную пыхтелку увидели?

– Я не напутал, – негромко сказал низенький пират, но его никто не стал слушать. Все бодро двинулись вперед... ну, более-менее бодро.

На развилке Сарх уверенно указал направление. И действительно, маленький отряд вырвался из «кольца»: за поворотом коридор расширился, превратился в небольшой зал.