– Помню, – раздраженно бросил Сарх, небрежным движением кисти отметая и сказителя, и далекую «Лесную яблоню», и непрошеного подсказчика. – Как с этой тварью справиться?

– А никак. У выхода карниз пониже, он ветвями и дотянется. Пахнет слабо и не светится – значит, голодный. Были бы хоть мечи...

– Что в таких случаях делают Охотники?

– Можно убить тварюшку вроде козы, бросить ему. Пока жрет – пройти мимо. Я...

Он замолчал, потому что вспомнил о лежащем в коридоре трупе пирата. Сердце едва не разорвалось от ужаса и омерзения к самому себе – такая преступная и в то же время спасительная мысль заполыхала в мозгу.

И он высказал бы ее, волчья кровь, высказал бы, но не успел.

Сарх легко поднял руку и точным, сильным движением столкнул в яму стоявшего рядом с ним Порченого.

Упругие ветви прянули навстречу человеку, приняли, оплели, стиснули. Пронзительный вопль заметался меж серых стен и унесся в распахнутое вечернее небо.

Атаман свирепо обернулся к ошеломленным спутникам.

– Варрах, калга да! – крикнул он. – Горту, горту!

Наррабанец послушно шагнул на карниз.

– Ты! – обернулся главарь к рыжему пирату. – Пойдешь за ним! Не стой столбом, убью! Щенок идет третьим!

Когда Нургидан, искоса поглядывая на идущего следом пиратского главаря, одолел карниз, внизу еще бился и кричал бедняга Порченый.

– Уходим! – Сарх спрыгнул с карниза по другую сторону ямы. – Где эта складка?

Вопли внизу прекратились. Тишина невыносимо ударила по нервам. Нарушил безмолвие Нургидан.

– Да, – вздохнул он, – повезло мне, что не я рядом с тобой стоял – да, капитан?

– Вот уж что верно... – хмуро бормотнул Пень.

И даже Варрах проворчал что-то неодобрительное на родном языке.

Сарх понял: нельзя идти дальше с недовольной командой. Длинное лицо вытянулось еще больше, губы тронула усмешка великого человека, которого не поняли современники.

– Вы же видите, – мягко и печально сказал он, – один должен был погибнуть, чтобы уцелели остальные – но кто? Ты, Пень, правая моя рука? Ты, Варрах, мой брат по вере? За ваше спасение я убил бы сотню таких жалких придурков, как Порченый! Он не стоит вас. Вы должны жить, вы нужны мне...