– Да, парни, – врезался Нургидан в эту трогательную сцену, – вы ему нужны. Для следующего чудища.

Сарх не дал выбить себя из роли.

– А ты, глупый мальчишка, – продолжал он все тем же благородным и грустным голосом, – выведешь нас всех отсюда. Поэтому тебе нечего бояться. И не ершись. Мы с тобой, – он сцепил пальцы правой и левой руки, – как топор с топорищем.

Нургидан усмехнулся, вспомнив Нитху с ее бесчисленными поговорками.

– У вас в Наррабане, – сказал он с удовольствием, – говорят: «Когда топор ко дну идет, он и топорище за собой тянет...» Ты уж вспомни об этом, когда захочется меня откуда-нибудь спихнуть!

Сарх щелкнул языком, оценив находчивость и самоуверенность парнишки.

А Нургидана поразила мысль: до чего же он изменился за последние три года! В трудные мгновения командует почти как Шенги. Морочит врагов не хуже Дайру. И даже сыплет пословицами в духе Нитхи.

И мальчик с пронзительной ясностью понял: ему не знать больше беспросветного одиночества, которое так мучило его в детстве. Теперь с ним всегда будет его команда.

20

Жрец был высоким худощавым человеком лет сорока. Выразительные, резкие черты лица, неуступчивые темные глаза, твердая линия рта. Айрунги не хотел бы иметь этого человека своим врагом. Явно раб одной идеи, одной страсти.

– Мои соболезнования... – Голос Айрунги был полон искренней печали. – Ужасно, когда умирают дети, но надо помнить, что Бездна добра к ним. Много ли грехов на юной душе? Скоро боги позволят мальчику родиться вновь. Будем надеяться, что следующая его жизнь будет счастливее.

– Да! – с ненавистью выдохнул жрец, не слушая слов утешения. – Да! Чудовищное преступление! И все знают, чьих это рук дело! Знают, но молчат! Весь остров повязан круговой порукой, даже стражники!

– Мой господин говорит о Детях Моря?

– О преступниках с размалеванными лицами! О грязном культе хвостатой девки!

– Не знаю, уместно ли говорить так о той, чья кровь течет в жилах короля.

Жрец озадаченно замолчал. Он и в самом деле хватил через край.

Айрунги поймал себя на том, что украдкой поглядывает на ноги собеседника. Сапоги. Мягкие. С узкими носами. И подходящий размер...

По дороге в храм Айрунги завернул в Майдори, зашел в лавку, поболтал со встречными знакомцами. И незаметно приглядывался к обуви всех, кого видел на улице, в лавке, на пристани. Как он и ожидал – башмаки, башмаки, башмаки... У двоих рыбаков – тяжелые сапожищи. Несколько босоногих мальчуганов. И одна-единственная пара мягких сапог с узкими носами – у местного лекаря, тихого старичка по имени Марави Вечерний Свет, все свободное время посвящавшего изучению трудов древних философов. Самая подходящая кандидатура для ползания по скальным трещинам!