И вот теперь – жрец...

– Я не порочу дори-а-дау, – опомнился служитель Безликих. – Она и впрямь сделала кое-что для острова. – Казалось, слова жгут ему горло. – Но поклоняться ей как богине – какая дикость! – Он потер лоб. – Впрочем, что это я? Уважаемый гость пришел, чтобы принести жертву? Прошу, прошу!

Айрунги впервые был в местном храме. Он встречался со жрецом лишь у погребального костра, когда вместе с королем зашел проститься с несчастным погибшим мальчиком.

Снаружи храм выглядел вполне достойно: каменный, с плоской деревянной крышей и красиво расписанными стенами. Но когда гость переступил порог, он невольно смутился.

В углу он увидел жертвенник – плоскую гранитную плиту с углублением, в котором над углями плясал огонек. На краю плиты стояли, как предписано традициями, глиняный кувшинчик с вином и медная чаша с пшеничными зернами. Но в другом углу стоял точно такой жертвенник с такими же чашей и кувшинчиком. А в третьем углу – третий!

Разумеется, во многих небогатых поселениях стоят храмы с двумя жертвенниками, чтобы не тратиться на возведение второго здания. Айрунги ухмыльнулся, вспомнив старую поговорку: «Два бога под одной крышей – не две хозяйки у одного очага, как-нибудь да поладят...» Но три жертвенника в одном храме – это, пожалуй, многовато!

Жрец правильно истолковал взгляд гостя. И Айрунги с удивлением увидел, что этот человек, явно волевой и неглупый, залился румянцем смятения и стыда. Словно барышня из обедневшего Рода, приехавшая на бал в перелицованном бабушкином платье!

– Вот так на Эрниди чтут Безымянных! Спасибо королю, иначе летом крыша завалилась бы на жертвенники! Но второй храм – недосягаемая мечта.

– В Джангаше я посетил Храм Всех Богов. Там под одной кровлей звучат молитвы не троим Безликим, а всем, что создали и хранят наш мир.

– Я знаю, что храм в Джангаше – настоящий дворец, но все-таки спасибо за попытку меня утешить. Так кому хочет принести жертву мой господин?

– Богу Жизни.

– Тому, Кто Зажигает и Гасит Огни Человеческих Жизней, – чопорно поправил жрец.

Айрунги виновато поклонился и развязал кошелек.

– О-о, серебро? – Жрец был приятно удивлен. – До сих пор на Эрниди я видел такую щедрость лишь от двоих. – И начал нараспев читать молитву, приподняв обеими руками медную чашу и протягивая ее гостю.

Повторяя за жрецом священные слова, Айрунги взял из чаши несколько зерен и бросил в огонь. Затем пролил на жертвенник немного вина. На сердце стало спокойнее, легче.

Айрунги бывал в разных странах, видел разные богослужения, иногда пышные, зачастую кровавые. Но сердце тянулось к этому простому обряду, где главное – не жертва, ставшая символической, а искренняя, душевная молитва. А жрец – не суровый толкователь воли грозного божества, а тот, кто откроет твоим словам невидимую тропинку к могучим силам, управляющим миром. И те, на мгновение оставив неизмеримо грандиозные дела, прислушаются к твоей маленькой просьбе, посочувствуют и помогут.