Девочку не оставляло напряжение. Плечи сводило, словно на них навьючен дорожный мешок, во рту было сухо, пальцы с силой сжимались и разжимались. Ей было знакомо это состояние – черное, томительное предчувствие близкой опасности.

Почему-то в Подгорном Мире это чувство не тревожило ее, хотя, видит Единый, уж там-то хватало неприятностей – слева и справа, сверху и снизу. Но ей было спокойнее, чем здесь, на этом мирном постоялом дворе.

Не потому ли, что рядом всегда был самый надежный на свете человек? Самый отважный, самый хладнокровный, самый опытный, самый умный... самый... самый...

Но он же и сейчас рядом, разве не так?

Почему она не слышала, как хлопнула его дверь? Он же должен был связать Нургидана и вернуться.

Нургидан! О Гарх-то-Горх! Неужели учитель опоздал? Неужели он пришел с веревкой, когда... когда уже...

Не помня себя Нитха вылетела в коридор.

Дверь в комнату учителя была чуть приоткрыта. Под ладонью девочки она беззвучно отворилась.

Такая же крошечная комнатка, как у самой Нитхи. Полузадернутая занавеска над кроватью. За ней – черно... пусто?!

Крик не успел вырваться из горла девочки. Она заметила свисающую с края кровати лапу с длинными когтями. Ту лапу, которая была Нитхе дороже любой мужской руки самых красивых и благородных очертаний.

Уже спит! О, хвала тебе, Единый!

Но тут же девочка поняла, что рано возблагодарила Гарх-то-Горха.

Возле кровати, на полу, под бессильно повисшими когтями валялась свернутая в кольцо веревка.

Нитха смотрела на нее, как на змею, которая вот-вот прянет и ужалит. Та самая веревка, которую Шенги купил у хозяина постоялого двора!

Значит, волк-оборотень не связан?!

Негромко, чтобы не переполошить соседей-постояльцев, девочка окликнула учителя. Тот не пошевелился.

Превозмогая страх, девочка вошла, склонилась над лежащим на кровати человеком. Теперь слышно было, как он ровно и мягко дышит.

Нитха протянула к нему руку и тут же отдернула. В ду-ше взвихрилось то, что было усвоено в раннем детстве... нет, передано в крови от наррабанских предков, поколение за поколением. Быть ночью в комнате чужого мужчины – позор! Прикоснуться к нему, спящему, вообще немыслимо! Такое иногда позволяли себе героини сказок, и всякий раз судьба страшно наказывала их.

Нитха удивленно качнула головой, коря себя за глупость. Решительно положила руку на плечо учителю. Тряхнула... еще раз, сильнее... С таким же успехом можно было трясти мешок с зерном.

Что с ним? Болен? Заколдован? Дыхание вроде ровное, спокойное.