Миррима отпустила поводья своего вороного жеребца и натянула тетиву, когда опустошитель приблизился. Но ее конь прижал уши, его глаза расширились. Он затанцевал под ней и попытался броситься назад.

Боренсон пришпорил своего коня и с боевым кличем кинулся в атаку на чудовище.

Он был уже почти рядом, когда над его головой свистнуло черное древко и исчезло в мягком треугольнике опустошителя. Правые ноги чудовища подогнулись и какое-то время скребли пепел, затем задергались, словно пытаясь найти опору. Стрела поразила мозг, но не убила монстра сразу.

— Беги! — закричал Боренсон, разворачиваясь, чтобы увидеть, где же Миррима. Она уже подхватила поводья и гнала коня прочь от линий опустошителей.

Раненый опустошитель безуспешно пытался встать на ноги, а двое его соплеменников выбежали из рядов орды.

Боренсон пришпорил коня и погнал его по черному, сгоревшему полю. Впереди него скакала Миррима. Перед ними боевой конь Сарки Каула мчался, как ветер. Боренсон оглянулся. Раненый опустошитель кружился вокруг собственной оси, а его сотоварищи мчались за беглецами.

Преследователи выигрывали расстояние.

Боренсон вел в поводу свою маленькую белую кобылу и старался заставить ее бежать быстрее. Но она не могла мчаться так быстро, как его старый боевой копь. И он решил перерезать повод. Если ничто другое не поможет, то она хоть отвлечет и задержит опустошителей.

Он бросил взгляд вперед, на Мирриму. Она вытягивала из колчана следующую стрелу, стараясь прицелиться на скаку.

Опустошители настигали. Он слышал их свистящее дыхание совсем близко; земля дрожала под их ногами. В Каррисе Боренсон получил только один дар метаболизма. За последние дни его способствующий переправил ему еще несколько. Но все равно он двигался медленнее, чем опустошители. А встретиться с ними, имея лишь боевой молот, он не рисковал.

Он снова посмотрел вперед.

Миррима удалялась от него. Сарка Каул все еще возглавлял скачку. Огромное облако дыма отбрасывало широкую тень, так что казалось, будто они скачут сквозь шторм. Комья земли летели из-под копыт ее коня; потом они простучали по сучьям упавшего сгоревшего дуба. Даже убегая, Миррима, зажав поводья в зубах, накладывала еще одну стрелу на тетиву.

Боренсон снова пришпорил коня, стараясь заставить его скакать быстрее. Он вцепился в свой боевой молот. С таким малым количеством даров он вряд ли мог победить, но другого выхода не было.

Он слышал, что опустошители настигают его, слышал, как они рвутся вперед, слышал каждый их шаг, который был тяжелее, чем у слона. Их шипение становилось громче.