Она с удивлением посмотрела в лицо Дирборну. «Наши» — так он назвал жителей Карриса. Но ведь они были иноземцами, живущими за сотни миль от границ этого города.

Это война, поняла она. Общая беда сделала нас всех братьями.

Она ускорила шаги, торопясь к городским воротам. У крепостного рва мальчишки граблями вылавливали из воды мертвых крыс и сбрасывали отвратительные трупы в плетеные корзинки. Один мальчик залез в воду по грудь и пытался копьем вытащить крыс, застрявших в зарослях кувшинок в тени крепостной стены.

Чимойз представила, как эти хищные твари перебирались через ров по спинам мертвых соплеменников.

Она оглянулась. Тени стали длиннее. Солнце мерцало над горизонтом среди пышных золотистых облаков. Скоро наступит ночь. Чимойз надеялась, что она успела вовремя. Она быстро шла вверх по Купеческой улице, где разносчики торговали разной едой, наполняя вечерний воздух запахом свежего хлеба и мяса, и ее рот наполнился слюной.

Только когда она прошла мимо Королевских ворот и вышла из купеческого квартала, она заметила, каким странным стал мир вокруг.

Издалека до нее доносились голоса способствующих, похожие на пение птиц; а прямо у Королевских Ворот собралась большая толпа.

Тысячи людей ожидали своей очереди передать дары; они расталкивали друг друга, стараясь пробраться в первые ряды. Какая-то женщина кричала:

— Скажите способствующим, пусть поторопятся! У нас совсем не осталось времени!

После бывшей всего неделю назад битвы с Темным Победителем от Королевской Башни и Убежища Посвященных остались только развалины, и почти ничего не было сделано, чтобы разгрести груды расколотых камней. Но старые сараи и Большой Зал служителей уцелели. Из них и сделали импровизированную Башню Посвященных.

Яркие разноцветные павильоны совсем скрыли зелень травы; повсюду в их тени лежали обессилевшие люди.

Она смутно сознавала, что сараи переполнены, и шатры переполнены тоже, и больше некуда было положить Посвященных, кроме как на траву, до тех пор, пока не будет организовано какое-нибудь другое место. Те, кто отдал мускульную силу, лежали расслабленные, как новорожденные, пока слуги суетились вокруг них. Дюжины слепых мужчин и женщин сидели у очага, играя на лютнях и распевая старинные баллады, в которых слышался зов из далеких веков:

— Неужели все эти люди — Посвященные Короля Земли? — удивленно спросила Чимойз.

— Да! — выкрикнул какой-то юноша.

Чимойз не могла разглядеть его в толпе. Но за стоявшим рядом столом сидел помощник способствующего, с пером и чернильницей, и писал что-то в длинном свитке. Это был молодой мужчина, не старше тридцати.