— Как много даров ему нужно? — спросила Чимойз.

— Мы используем для него все печати силы, какие у нас есть, и надеемся, что этого хватит, — ответил помощник. — Если повезет, мы сделаем его Суммой Всех Людей.

Чимойз, потрясенная, озиралась вокруг. Уже отдавших дары были не сотни. Нет, тысячи людей лежали на зеленой траве. А посмотрев вниз, к подножию холма, она увидела повозки и лошадей, движущиеся издалека — с юга из Баннисфера, с востока из Хобтауна и из сотен деревень с запада. Люди ехали со всем, что у них было, в замок Сильварреста. Десятки тысяч хотели стать Посвященными. А те, кто не удостоится чести соприкоснуться с печатью силы, с радостью будут защищать стены от любого врага, который попробует взять замок, превратив себя в живой щит между врагами Короля Земли и источником его Силы.

Это было величественное и славное зрелище: так много людей собрались вместе, чтобы сотворить легенду — Сумму Всех Людей. На какой-то момент Чимойз оттолкнули в сторону. Молодой способствующий прочистил горло и спросил:

— Ты пришла сюда, чтобы отдать дар?

Желудок Чимойз сжался:

— Да.

— Что ты предлагаешь?

— Метаболизм, — сказала она. — Это не повредит моему еще не рожденному ребенку.

— У нас слишком много желающих отдать метаболизм, — сказал способствующий. — Он уже получил больше сотни. Что нам действительно нужно — так это жизнестойкость, грация и мускульная сила.

Он перечислил самые главные дары. Чимойз подумала: словно купец на рынке, который требует за свои товары больше, чем ты можешь заплатить. Передача любого из этих даров может убить отдающего. Чимойз и так уже чувствовала себя больной после крысиных укусов. Она не смела предложить жизнестойкость, чтобы болезнь совсем не доконала ее. А у тех, кто отдавал мускульную силу, часто останавливалось сердце или дыхание — просто потому, что у легких и сердца не оставалось сил двигаться. Чимойз не думала, что у нее хватит сил пойти на такой ужас: лежать без сил, беспомощной, не иметь сил вздохнуть и знать, что ты уже умерла.

— Грацию, — сказала Чимойз, стараясь, чтобы в голосе ее звучало больше уверенности, чем она испытывала.

Может, если я отдам Габорну грацию, думала она, я искуплю грех своего отца.

Ее отец когда-то отдал грацию Раджу Ахтену, самому страшному врагу Габорна, который тоже хотел стать суммой всех людей.

Писец сделал какую-то пометку в своей книге, добавив к счету Габорна ее дар грации. Она была всего лишь одной из тысячи. Он не спросил у Чимойз ее имя, не поблагодарил ее и не пообещал, как полагалось, ухода и компенсации на весь остаток ее жизни.