Она увидела лежащего опустошителя, на плечах и голове его светились дюжины бледно-голубых рун. Она вонзила копье в мягкий треугольник вектора. Кровь и мозг хлынули из рапы.
В двухстах ярдах от нее Великая Истинная Хозяйка зашипела от злости.
Камень рухнул на пол неподалеку, раскололся и осыпал острыми осколками находившихся вокруг опустошителей. Некоторые из них зашипели от боли.
Йом снова огляделась в поисках следующей жертвы.
* * *
А в Каррисе Боренсон, с сердцем, колотящимся от страха, бросился навстречу опустошителю.
— За Гередон! — прокричал Капитан Темпест, тоже бросаясь вперед, на подмогу Боренсону. Опустошитель резко развернулся навстречу им, поднявшись на задние лапы в оборонительной позе. Его огромный меч описал круг над головой и обрушился смертельным ударом.
Боренсон откатился в сторону, в то время как Темпест нанес удар копьем опустошителя прямо в грудь твари. Опустошитель отпрянул, вырывая копье из рук Темпеста, и закружился, судорожно махая лапами.
Еще один опустошитель прыгнул через стену замка и приземлился почти на самом ее верху. Это была одна из тех молодых особей, которых Габорн видел издали едущими на спине самки. Для опустошителя монстр был невелик, меньше слона, но, казалось, состоял из одних лап и двигался стремительнее взрослых. Тварь промчалась несколько шагов, схватила одного из убегавших воинов и разорвала на части.
Стрела из башни позади Боренсона просвистела в воздухе и вонзилась в мягкий треугольник монстра. Тот изогнулся, как оса, и тщетно старался вытащить стрелу.
Боковым зрением Боренсон заметил, что через стену замка прыгают огромные тени — другие молодые особи — рой стремительных тварей.
Ничто не свидетельствовало о том, что кто-то защищает ворота. Все находились во внутреннем дворе.
Пламя ревело с южной стороны от Боренсона. Масло и дерево на бастионе создали стену пламени в сорок футов высотой. Жар был таким сильным, что Боренсон не осмеливался даже попробовать пробежать через потерну. Он был отрезан от своих.
Боренсон бросил взгляд наверх, на крепостную стену. Звук артиллерийской стрельбы стих. Опустошители, как взрослые, так и молодые, уже захватили вершину северной башни, и дюжины монстров, как чешуя, покрывали стену. Несколько человек пытались противостоять им, но ясно было, что вскоре опустошители хлынут через стену.
Он побежал зигзагами к северной башне, крича:
— Миррима, выходи!
По боевому ходу на стене мчался опустошитель, и, увидев, как стена рушится только под его весом, он прыгнул на верхушку башни. Осколки камней хлынули вниз. Первые три яруса провалились.