— Я должен выбраться наружу, — пробормотал Боренсон.

Ему оставалось, только одно: прорубить себе путь наружу. Единственное место, где это можно сделать, было горло монстра, чуть пониже шеи. Он схватил боевой молот в правую руку, а кинжал в левую и бросился в глотку чудовища. Он протискивался вниз по горлу, когда мертвый опустошитель словно бы подавился. Его пасть распахнулась, а из желудка вверх хлынула желчь.

Поток желчи вынес Боренсона на улицу.

Он поднялся на колени и огляделся, чтобы убедиться, что находится в безопасности. Сделав это, он вложил кинжал в ножны, а затем стер желчь и кровь с рукоятки молота. Опустошители лавиной мчались со стен, не встречая препятствий. Северная башня была почти полностью разрушена. Только первый этаж, казалось, еще стоял, но в его темпом дверном проеме не было никакого движения.

Казалось, Боренсон обезумел.

— Миррима! — закричал он; сердце готово было выскочить из груди.

Если Миррима все еще в башне, ее должно было раздавить обломками.

Редкие стрелы все еще взмывали в воздух с крыш торговых лавок и летели через улицу к крепостным степам, и гвардейцы бежали толпой по улице в его сторону. Больше Боренсон не видел никого из людей, хотя по всему Каррису разносились их крики.

Опустошитель свалился со стены и сокрушил лавку, служившую площадкой для лучников. Боренсон повернулся и посмотрел вверх по улице, на север, надеясь увидеть спасающуюся бегством Мирриму.

Прямо на него мчались дюжины опустошителей, стремясь к пристаням, сметая все на своем пути.

Он был прямо перед боевыми линиями врага!

Рядом с собой он услышал шипение и резко развернулся. Опустошитель бросился на него.

Боренсон застыл неподвижно, делая вид, что не может двинуться с места от страха, до тех пор пока опустошитель не оказался прямо перед ним. Тогда он рванулся ввысь на дюжину футов и ударил молотом, глубоко проникая в мозг монстра. Опустошитель рухнул прямо под ним, и Боренсон приземлился на его спину.

Ему было приказано охранять улицу, сдерживать опустошителей так долго, как только сможет, давая жителям возможность добраться до пристани.

Но он боялся, что Миррима все еще находится в северной башне, он представлял себе, как она лежит там, придавленная обломками, истекая кровью.

Он не мог покинуть ее.

Он бросился на юг, к башне. Опустошитель спрыгнул с крепостной стены, стараясь раздавить его. Боренсон рывком ушел от атаки, затем подпрыгнул и убил опустошителя. Маг с крепостной стены бросил ужасное заклинание, и Боренсону пришлось с трудом прорываться сквозь красное облако, задерживая дыхание, в то время как его глаза жгло так сильно, что он боялся, как бы они не выскочили из орбит.