Боренсон слышал о существовании таких проклятий. Множество легенд рассказывало о заклинании сжигания плоти.
Боренсон уставился на Габорна, по-прежнему сидевшего на земле, скрестив ноги, в жалких двух сотнях ярдов от Раджа Ахтена.
— Я предупрежу тебя еще один, последний раз, — сказал Габорн пламяплету. — Обернись.
За спиной Раджа Ахтена из-за огромного опустошителя, чьи ноги торчали вверх, как сучья дерева, внезапно возник Сарка Каул. Хроно Инкарры, на лице которого отражался яростный свет, идущий от Раджа Ахтена, прыгнул на дюжину ярдов и нанес колющий удар своим длинным ножом.
Но жар, источаемый Раджем Ахтеном, был столь силен, что Сарка Каул стал его жертвой в дюжине футов от своей цели.
Он упал на одно колено, обессиленный жаром, и одежда на нем вспыхнула.
Боренсон отскочил в укрытие, за голову мертвого опустошителя, и сжал боевой топор, размышляя.
И вдруг, с лежавшего неподалеку мертвого опустошителя, донесся властный голос:
— Лорд Пепла, — заговорил нараспев чародей Биннесман, — остановись. Я предупреждаю тебя в последний раз.
Пылающее чудовище обернулось и уставилось на Охранителя Земли. Чародей стоял, держа в руках жезл, высоко поднятый жестом защиты. Ночной бриз развевал его одежды.
Радж Ахтен захохотал:
— Ты не сможешь причинить мне вред этим старым куском дерева. Я не подвластен твоей силе!
— Это вполне возможно, — так же нараспев ответил Биннесман. — Но ты подвластен ее силе.
Биннесман вскинул руки, и внезапно взору Боренсона предстала Миррима, прятавшаяся под мантией чародея, с натянутым и готовым к выстрелу луком.
Сердце Боренсона бешено застучало от счастья видеть ее живой. Она была в крови и вся вымокла, словно только что вышла из озера, и Боренсон понял, что для того, чтобы спастись из-под обломков башни, ей пришлось прыгнуть в воду.
Она пустила стрелу.
Очертания стрелы, летевшей на страшной скорости, расплылись в воздухе.
Габорн закричал: