В прошлом ее безопасность основывалась на полном безразличии к тому, что он мог с ней сделать. Это безразличие останавливало Джеганя. Оно приводило его в ярость, разочаровывало его, и оно же восхищало. Никки была кем-то из тех, кто сражался на его стороне, сражался за его цели. И тем не менее она была кем-то, кем он мог овладеть лишь насильно.

И пусть сейчас она не могла управлять своим даром, она по-прежнему могла управлять своим разумом, а это ее самая надежная и верная сила – как научил ее Ричард. Обладая даром или без него, она по-прежнему могла быть безразлична к тому, что Джегань мог с ней сделать. И это безразличие придавало ей силы.

Выйдя из ямы и миновав ряд вооруженной до зубов охраны, она стала встречать на своем пути, группу за группой, рабочих, тащивших землю и камень из других похожих ям. Сотни мулов, запряженных в самые разные повозки, тяжело тащились длинной вереницей через окружающий мрак. Факелы высвечивали шеренги людей на пути к пандусу. Эти люди, обычные солдаты Имперского Ордена, молодые и сильные, гордость Древнего мира, превратились в обычных чернорабочих. Это была не совсем та доблесть, ради которой они отправились воевать.

Никки уделила этой их деятельности очень мало внимания. Ее больше не интересовало, что именно они делают с пандусом. Теперь пандус всего лишь отвлекающий маневр. Она ощущала боль и слабость при мысли о тех тварях, что разбили здесь лагерь и готовятся проникнуть во дворец.

Ей необходимо придумать способ остановить их.

На короткий момент сама мысль о том, что ей следует остановить их, поразила ее своей абсурдностью. Что она собирается сделать, чтобы остановить их? И тут же она укрепила свою решимость и выпрямила спину. Она будет бороться с ними, если потребуется – до последнего вдоха.

Сестры Эрминия и Джулия следовали за ее спиной, пока Никки размеренным шагом шла через полный активной деятельности лагерь. Сестра Эрминия, похоже, сделала глупость, уступив ей место впереди этой процессии. Заняв место лидера, Никки как бы снова заняла свое место королевы рабов.

Старые образы очень трудно разрушить. Теперь, принимая во внимание, что они уже входили в лагерь, ни одна из сестер не стремилась изменить то, что делала Никки, по крайней мере в данную минуту. Она, в конце концов, шествовала к тому месту, куда им и следовало, в любом случае, доставить ее. Они не могли с уверенностью знать, присутствует Джегань в ее разуме или нет. Они знали, точно так же, как знали солдаты, что она женщина Джеганя. И это давало ей негласное превосходство над ними. Даже там, во Дворце Пророков, она всегда была для них полной загадкой. Она всегда была поводом для их возмущений и зависти – что означало, что они боялись ее.