Рэчел нахмурилась.

– По приюту для сирот?

Женщина едва слышно вздохнула, подтверждая это. Внезапно она стала печальной.

Они вместе наблюдали, как кружилось и подрагивало пламя и отбрасывало свет на невысокую каменную стенку и прислоненные к ней сосновые ветви. Издалека доносился долгий одинокий вой койота. Всякий раз, когда завывал койот, Рэчел радовалась тому, что у нее есть огонь. Без костра она могла бы запросто стать добычей для волков и других хищников.

Где-то неподалеку попискивали и жужжали крупные насекомые, мотыльки кругами носились через освещенное пространство. Искры крутились и поднимались в ночное небо, словно намеревались соединиться со звездами. Все это убаюкивало Рэчел.

– Думаю, рыба уже готова, – сказала женщина бодрым голосом.

Она стремительно подалась вперед и, пользуясь палкой, выкатила из огня импровизированную духовку. Развернув листья, она извлекла находившуюся внутри рыбу. Та была горячей и поблескивала чешуей.

Женщина отломила кусок и попробовала – и даже простонала от восторга, настолько рыба оказалась хороша на вкус.

После этого она отломила часть небольшой форели, положила на кленовый лист и предложила это Рэчел. Та продолжала сидеть, уставившись на протянутую к ней руку. Она ведь уже сказала этой женщине, что не хочет рыбы.

– Спасибо, но у меня есть своя еда. Это ваша рыба.

– Глупо. У меня рыбы больше, чем мне нужно. Прошу тебя, съешь кусочек вместе со мной. В конце концов, я ведь пользовалась огнем, над разведением которого трудилась ты, и это самое малое, что я могу дать взамен.

Рэчел не сводила глаз с соблазнительно выглядящей рыбы на кленовом листе на ладони женщины.

– Ну, если вы так считаете, то я, пожалуй, возьму.

Женщина улыбнулась, и мир вдруг превратился в самое прекрасное место. Рэчел подумала, что такая улыбка должна быть у матери – наполненная простым восторгом от чуда самой жизнью.

Она старалась не есть рыбу с чрезмерной жадностью. И то, что та оказалась слишком горячей, помогало Рэчел не торопиться. Это, и еще мелкие острые косточки. Было так здорово есть горячую еду, что ей хотелось кричать о радости. Когда она наконец покончила с рыбой, женщина протянула ей другую. И Рэчел взяла ее без малейших колебаний. Ей было необходимо поесть. Она уговаривала себя, что ей нужно быть сильной, чтобы поскорее завершить путь. Нежная рыба растопила острые муки голода, поселившиеся где-то в самой глубине желудка, рассеяла боль. Рэчел съела еще четыре рыбины, прежде чем ощутила, что наелась.

– Тебе не следует завтра гнать лошадь, – сказала женщина. – Если ты будешь так делать, она сдохнет по дороге.