– Пожалуй, да.

Рэчел вновь ощутила мурашки на руках.

Она поняла, кто эта женщина.

– Ведь ты моя мать, не правда ли?

Женщина провела ладонью по волосам Рэчел. Ее улыбка была печальной. А по щеке скатилась слеза.

Рэчел знала, что ее мать умерла – по крайней мере так ей сказали.

Может быть, это добрый дух ее матери?

Девочка открыла было рот, чтобы заговорить вновь, но мать мягко остановила ее, слегка коснувшись своей головой ее головы.

– Тебе нужно отдохнуть. Я послежу за тобой. Спи. Со мной ты будешь в безопасности.

А Рэчел так устала. Она прислушивалась к удивительному звуку, с которым билось сердце ее матери. Она обняла ее и уткнулась в нее носом.

У Рэчел были тысячи вопросов, но не удавалось вымолвить ни одного сквозь тот ком, что застрял у нее в горле. И кроме того, ей вовсе не хотелось говорить. Она хотела лишь одного: оставаться под защитой материнских рук.

Она искренне любила Чейза, но это ощущение было чем-то особенным, не сравнимым ни с чем. Чейза она любила неистово; это же чувство было прекрасным и удивительным само по себе. Как будто сошлись две половинки, составляющие целое.

Рэчел поняла, что заснула, только когда открыла глаза и увидела, что становится светлее. Темно-лиловые облака на восточной стороне неба, казалось, пытались спрятать разгорающийся свет.

И она резко села.

От костра остались лишь остывшая зола и угли.

Она оказалась одна.

И прежде чем она смогла подумать о чем-то еще, прежде чем нашла время для печали, все смел главный порыв: необходимость спешить.

Словно обезумевшая, она как можно быстрее собрала свои вещи – одеяло, кремень и огниво, кожаный мешок с водой – и затолкала их в седельные сумки. Неподалеку стояла лошадь, наблюдавшая за ней.

Ей нужно постараться не гнать лошадь слишком быстро. Если она загонит лошадь и та упадет, ей придется идти пешком.

И тогда эти призраки-гоблы поймают ее.