— Что ты хочешь сказать? — не понял жрец.

Он удивленно уставился на варвара, никак не ожидая от него подобных рассуждений.

— А между тем все очень просто,— усмехнулся киммериец, подбрасывая дров в костер.— Я хочу сказать, что он запоздало, но все-таки почувствовал, что такое любовь,— сказал Конан и, видя недоумевающее лицо жреца, добавил: — Ты просто не знаешь, но именно Зита привела его в ту ночь в дом, но, одурманенные влиянием Незримого, они убили друг друга…

— Что ж, быть может, ты и прав.

Конан подошел к устроенному между камнями подобию очага и, отрезав ломоть сочного мяса, попробовал его и остался доволен. Тогда он снял с огня деревянный вертел с насаженной на него тушей лани, перенес его на пару воткнутых в землю рогатин и принялся нарезать куски ароматного жаркого.

— Так ты был знаком с ней? — неожиданно спросила девушка, все это время молча прислушивавшаяся к их разговору.

От неожиданности киммериец вздрогнул и едва не уронил на землю уже отрезанный кусок.

— Ну конечно,— удивленно ответил он,— я ведь уже говорил.

Он бросил Мэгилу ломоть мяса, и тот ловко поймал его.

— И как…— Милла закусила пухлую губку,— как близко ты был знаком с ней? — вкрадчиво спросила она и встала, подбоченившись.

— Да никак,— киммериец расхохотался,— она ведь была подружкой Фабиана.

— Не лги мне, киммериец!— продолжала миниатюрная девушка, угрожающе наступая на гиганта-варвара.— Чего бы ради тогда она стала тыкаться в тебя своим полупрозрачным рыльцем?

— Да послушай же, девочка!

Конан подхватил Миллу на руки, и она заколотила маленькими кулачками по его могучим плечам. Тогда он, смеясь, прижал ее к себе, да не рассчитал, и оба повалились в траву. Некоторое время Мэгил слышал шум борьбы, который постепенно становился все тише. И тогда он подумал об обете безбрачия, который добровольно брали на себя все, кто решался посвятить свою жизнь служению Митре, хотя такой обет и не запрещал человеку иметь подругу… Или подруг. В этом не было беды… До определенного времени. Опасность заключалась в том, что всякие отношения накладывают на человека обязанности, и как только личная жизнь вступает в конфликт с долгом, жди беды!

— Никому не отдам!— словно в подтверждение его мыслей, раздалось из темноты.

Нет, такая любовь нам не нужна! Жрец покачал головой и вновь погрузился в размышления.

Глор и Кэрдакс… Стражи Врат Вечности… Как ни старался, но ничего, кроме туманных легенд и смутных преданий, Мэгил припомнить так и не смог. Конечно, вернувшись в Шадизар, он постарается разузнать все, что только сможет, о Вратах Вечности и грозных Стражах, а пока остается лишь удивляться, что всё это оказалось не бабушкиными сказками. С другой стороны, он не мог поручиться за то, что это действительно были Глор и Кэрдакс. Правда, он сам своим магическим зрением видел, как Сет вдохнул жизнь в Глора, а появившемуся чуть позже Митре не оставалось ничего иного, как то же самое проделать с Кэрдаксом, но кто знает… Боги способны оживить и чучела. На то они и боги!