— О, Конан мой, Конан! — донеслось из темноты, и Мэгил вздохнул.

Похоже, киммерийца мало волнуют такие тонкости.

Как он там говорил «Если мне нужно пройти по мосту…» Ну, и так далее… Быть может, и нужно жить так? Появился враг — достал меч и руби! А главное — делать это все ради себя и своих друзей, а не ради кого-то или чего-то. Жрец задумался и обнял колени руками. Правда, именно благодаря Митре он тянул уже третий жизненный срок, но принесло ли это ему счастьем. Едва ли… И почему-то в голову ему пришло именно это слово — тянул…

Он откинулся в траву и посмотрел на звездное небо. Оно уже не казалось ему таким черным и бездонным. Значит, скоро рассвет. Утром придут кочевники, которых они встретили днем, приведут коней, и они с Конаном разъедутся в разные стороны и, быть может, никогда в жизни больше не увидятся. На душе от этой мысли стало гадко и тоскливо. Опять он останется один. Мэгил зябко поежился, сел и поворошил палкой догорающий костер, но тут же поймал себя на том, что ему вовсе не холодно… Быть может, плюнуть на все и отправиться с киммерийцем? Пить вино, любить женщин и внимательно следить, не перекрестится ли его путь с той дорожкой, что приведет его к тихой гавани, где всегда будут ему рады и ждать будут лишь его одного?

— Ко-она-ан! — устало простонала Милла, и Мэгил беззвучно и радостно рассмеялся.

Нет, это не для него. Случись с ним такое лет сто назад, быть может, но только не сейчас. За истекшие года он многое успел понять и переоценить. Было все-таки что-то притягательное и в его судьбе одинокого скитальца, правда, понял он это только теперь и был за это благодарен Конану. В конце концов, не ради Митры делал он свое дело. Его увлекал сам поиск, который был сродни охоте на смертельно опасного зверя, а радость победы невозможно сравнить ни с чем! Так что каждому свое.

Он вдохнул полной грудью свежий воздух. Край неба на востоке начал алеть, и небо, отряхнув с себя избыток бриллиантов, из непроницаемо-черного стало густо-синим. Скоро взойдет солнце, и не будет больше никакого кошмара. Он отправится вперед. Туда, куда позовет его неугомонное сердце. Нет, сначала, конечно, в Шадизар, чтобы разузнать все о Глоре и Кэрдаксе, а потом дальше. Нужно же выяснить, на кого оставлены Врата Вечности!

Из посеревшей темноты показались две фигуры — огромная мужская и маленькая девичья.

— Что-то я устал сегодня.— Конан присел рядом с давно остывшим мясом и начал нарезать его огромными ломтями. Ни Мэгил, ни Милла не отказались от своей доли.— И проголодался,— добавил он, подумав, и, прожевав огромный кусок, спокойно закончил: — Да и спать давно пора. Припозднились мы что-то.