Конан видел, как стремительно надвигается земля, но было еще слишком высоко. Если атака окажется удачной, они разобьются о камни. Огромная тень, словно саван, накрыла их. Милла опустила голову, чтобы не видеть этого ужаса, и закусила губу, чтобы не закричать. Из последних сил Кэрдакс рванулся в сторону, и Глор промахнулся. Пролетев на десяток локтей вниз, он расправил крылья и, задрав уродливую голову, раскрыл чудовищный клюв. Гнусный падальщик победно заклекотал и попытался схватить девушку, обдав ее смрадной волной, но с первого раза сделать это не сумел. От страха Милла завизжала, ибо увидела во взгляде единственного устремленного на нее злобно горящего глаза свою смерть.

Что-то камнем упало с высоты. Фан, о котором все и думать позабыли, стремительно ринулся вниз, и когти его вцепились в единственный глаз урода. Глор забил крыльями и, зависнув на одном месте, замотал головой, пытаясь сбросить сокола, но, потеряв ориентацию, рухнул вниз. Фан попытался оставить свой кровавый насест, но его острые когти слишком глубоко впились в кость монстра.

Кэрдакс несся следом, с трудом планируя, и только у самой земли, когда смерть казалась уже неминуемой, собрав последние силы, сумел чуть выровняться. Конан спрыгнул, когда до земли оставалось полтора его роста. Им сильно повезло, что на пути не попалось камней. Они прокатились по поляне, и высокая трава смягчила их падение.

Конан сразу вскочил на ноги, тревожно озираясь. Он увидел, как, очумело тряся головой, девушка села, осматриваясь, боясь поверить в то, что все уже кончилось. Он увидел с трудом поднимавшегося Мэгила и Кэрдакса. Огромная гора белых перьев слабо пошевелилась, повернув к ним голову, и, обессиленно распластавшись, посмотрела на людей затуманенным взором. Увидев, что все целы, орел слабо заклекотал, забил крыльями и затих. И как только это произошло, искрящийся в лучах солнца туманный силуэт отделился от птицы, и душа прекрасной Зиты предстала перед ними. Она шагнула к киммерийцу, встала на цыпочки и, дотянувшись до его губ, подарила невесомый поцелуй.

— Мог бы и нагнуться.— Она смешливо прищурилась, но тут же посерьезнела.— Когда-то, хоть и не по своей воле, я едва не отобрала у тебя жизнь, теперь возвращаю свой долг. Жаль, что так все обернулось. Прощай!— Она улыбнулась и, подняв руку, помахала ею.

— Постой!

Конан шагнул к ней, но силуэт таял и отдалялся, пока не пропал вовсе. Киммериец опустил голову и некоторое время молчал. Он и сам уже не знал, что хотел сказать ей. Наверное, безотчетная грусть толкнула его вперед.