Жрец посмотрел на полную луну, освещавшую землю мягким серебряным светом, и вдруг вспомнил свой поединок с колдуньей и то, сколько сил он ему стоил. Было просто поразительно, как лихо она все предусмотрела, в то время как сам он во многом ошибался… И обряд, длившийся семь дней, был действительно рассчитан на запугивание, но вовсе не Мелии, как они считали вначале, а оболваненной толпы упившихся придурков на площади, чтобы легче было выкачать из них силы, порожденные жестокостью, страхом, гневом и ненавистью… Злые силы.

Мэгил задумался. Пока все сходилось. По крайней мере, ничто не говорило о том, что он где-то ошибся. Все очень походило на правду. Непонятно лишь, зачем Рогазе понадобился Талисман Силы? Жрец попытался заново все оценить, и ему показалось, что он все понял. Он знал, что когда-то Незримый так сильно досадил всем, что, облекись он теперь в плоть, его наверняка вновь попытались бы сковать. Зато, имея в запасе огромный запас мощи, он мог бы чувствовать себя в относительной безопасности. Недаром даже сам Митра сказал Крому, что тот ничего не сможет поделать с Талисманом. Суровый бог Киммерии нашел, быть может, единственно возможное решение: вогнав Талисман в пирамиду, столкнуть две силы, чтобы они сами уничтожили друг друга. Мэгил видел, к чему это привело. Большая часть огненного столба ушла в небо. Остальное разрушило Черный Замок, наверняка часть Сура-Зуда, и неизвестно, что еще там творится под грудой обломков!

Жрец подумал о том, успели ли уйти их друзья, и вдруг его осенило: а ведь колдунья оказалась права! В конечном счете, в их отряде нашелся-таки предатель, пусть и невольный! Тефилус погубил не меньше сотни людей и еще полторы сотни обрек на мучительную смерть! И только Конан каким-то чудом умудрился спасти их!

— О, Конан! — простонала Милла где-то по другую сторону костра.

Жрец усмехнулся и подбросил в костер сухих сучьев. Мясо давно было готово, но голода он не испытывал. Этим же двоим, похоже, было не до еды. Теперь мысли его перекинулись на другое. Ему припомнились слова киммерийца о том, что Митра, которому Мэгил служит, не очень-то спешит на помощь своим слугам. Он знал, что это не так, не могло быть так, и все-таки не мог убедить себя в обратном. Что-то оставалось недосказанным.

До вчерашнего дня он вообще не задумывался об этом. Однако вчера ночью, когда грозный Кром, который, как это принято считать, лишь дважды в жизни удостаивает человека взглядом — при рождении и в момент кончины — вдруг явился и спас всех, и верящих, и не верящих в него, от смерти, червячок сомнения впервые закрался Мэгилу в душу. Правда, суровый бог лишил всех памяти об этом событии. Лишь он, слуга Митры, оказался слишком силен в тот миг и не расстался с этим знанием, и теперь оно глодало его.