Калиша поняла «hola», потому что в средних классах целый год изучала испанский, но её скудный словарный запас не включал «escuchas». Тем не менее, она знала, что говорила девочка, и поняла, что это был сон.
— Да, ага, я слышу тебя. Где ты?
Но девочка пропала.
Калиша положила трубку и пошла дальше по коридору. Она заглянула в комнату, похожую на гостиную, как в старых фильмах, затем в бальный зал. Пол был выложен из чёрно-белых квадратов, что заставило её подумать о Люке и Нике, играющих в шахматы на игровой площадке.
Зазвонил ещё один телефон. Она поспешила и вошла в красивую современную кухню. Холодильник был украшен картинками и магнитами, и ещё на нём была бамперная наклейка «БЕРКОВИЦА В ПРЕЗИДЕНТЫ!» Она не знала, кто такой Берковиц, но знала, что это его кухня. Телефон висел на стене. Он был больше телефона на журнальном столике и уж точно больше того, что был у неё дома — почти гротескным. Но он звонил, поэтому она ответила.
— Алло?
Но это была не испанская девочка. Это был мальчик.
—
— Да, уи-уи, я слышу тебя! Где ты…
Но мальчик пропал, и зазвонил ещё один телефон. Она пробежала через кладовую и оказалась в комнате с соломенными стенами и утоптанным земляным полом, покрытым цветной плетёной циновкой. Это было последнее пристанище беглого африканского военачальника по имени Баду Бокасса, которому одна из его любовниц вонзила нож в горло. На самом деле он был убит группой детей, находящихся в тысячах миль. Доктор Хендрикс помахал своей волшебной палочкой — которой был дешёвый бенгальский огонь, — и мистер Бокасса испустил дух. Телефон на циновке был ещё больше, почти размером с настольную лампу. И когда она ответила, то ощутила тяжесть трубки.
Ещё одна девочка, голос чистый, как звон колокольчика. Казалось, голоса становились яснее по мере увеличения размера телефонов.
— Да, я хорошо тебя слышу, что это за место?
Голос пропал и зазвонил другой телефон. Он находился в спальне с подвесной люстрой, и был размером с подставку для ног. Ей пришлось поднять трубку обеими руками.