— Да! Конечно! Абсолютно! Говори же!
Ни ответа. Ни гудка. Ничего.
Следующий телефон был на террасе с большой стеклянной крышей, и был размером со стол, на котором стоял. Звонок резал ей уши. Будто телефон подключили к усилителю на рок-н-рольном концерте. Калиша побежала к нему, вытянув вперёд ладони, и сбила трубку с телефона, но не для того, чтобы проснуться, а чтобы заткнуть его, пока он не разорвал ей барабанные перепонки.
И она проснулась.
5
Она была со своими друзьями — с Эйвери, Ники, Джорджем и Хелен. Все они спали, но беспокойно. Джордж и Хелен постанывали. Ники что-то бормотал и протягивал руки, от чего она вспомнила, как бежала к большому телефону, чтобы остановить звон. Эйвери ворочался и шептал знакомые ей слова:
Им снилось то же, что и ей, и учитывая, кем они теперь были — кем их сделал Институт — мысль эта казалась вполне здравой. Они генерировали своего рода групповую энергию, телепатическую и телекинетическую, так почему бы им не видеть общий сон? Вопрос был только в том, кому он приснился раньше? Она решила, что Эйвери, потому что он был самым сильным.
«Пчелиный улей, — подумала она. — Вот, кто мы такие. Улей экстрасенсорных пчёл».
Калиша поднялась на ноги и огляделась. Всё ещё заперты в туннеле, ничего не изменилось, но ей показалось, что изменился уровень групповой энергии. Может быть, поэтому дети из Палаты А не ложились спать, хотя было уже довольно поздно; Калиша всегда хорошо чувствовала время, и думала, что сейчас, по крайней мере, половина десятого, может, чуть позднее.
Гудение было громче, чем когда-либо, и приняло некоторое подобие циклической формы:
«ТК теперь видно, — подумала она. — Вот и вся польза от него».
Пит Литтлджон, который шлёпал себя по голове и повторял «йя-