Нет голосов, и нет мира, нет ничего, а реальность сосредоточена в скользящем по пустоте вопросе: наполнять ее, пока бессмысленную, разумом или выбрать покой безмолвия? Ведь в начале было Слово, и чтобы в пустоте хоть что-то появилось, Слово должно прозвучать вновь. И то, чего еще нет, раздумывает, хочет ли оно стать или усталость сильнее жажды?

Синдром преодоленного себя затягивает в бездну вечного спокойствия, где вопрос перестает тревожить и пустоту, и то, чего еще нет, и преодолеть желание раствориться в обретенном покое неимоверно трудно.

Но не для того, кто безжалостно окислил сам себя в поисках того, о чем лишь догадывался.

///

– Неважно выглядите, доктор Каплан, – участливо произнес А2, поприветствовав вошедшего в палату врача. – Дурная ночь?

– Все в порядке, – рассеянно отозвался Морган. – Спасибо, что спросили.

– Вы кажетесь усталым…

– Нет.

– …рассеянным…

– Я ведь сказал: все в порядке!

– …и нервным, – с превосходно сыгранной оторопью закончил А2.

Получилось именно так, как он планировал: поток настырных и не очень корректных вопросов вывел пребывающего не в своей тарелке доктора из равновесия, заставил сорваться на пациента, и теперь Каплан испытывал чувство вины. Очень нужное чувство для задуманного разговора.

– У меня трудный период, доктор Аккерман, извините, – пробормотал он, снимая и нервным жестом протирая smartverre.

– Если не хотите говорить – я пойму.

– Да… – было видно, что Морган понимает, что разговор необходимо прекращать, но хочет поделиться наболевшим.

И А2 подумал, что для дипломированного психиатра доктор Морган Каплан оказался слишком легкой добычей.

– У вас стрелка на чулках.

– Как я мог не посмотреться в зеркало?! – Морган окончательно растерялся и одернул короткую юбку, безуспешно стараясь прикрыть порванный на бедре чулок.

– Вы врач, доктор Каплан, вы знаете, как быть сильным, и обязательно справитесь с трудным периодом.

– Да, безусловно. – Выражение лица Моргана говорило о том, что несчастный готов разрыдаться, однако он мужественно согласился с заявлением Аккермана и почти вернулся к работе. Почти, потому что Алекс приготовил лечащему врачу еще один удар.