Но Каплан не услышал.

– Сейчас Борис живет у Роджера, своего бывшего. Представляю, что они там вытворяют… Когда у Бориса плохое настроение, он превращается в настоящую машину.

– А что Эммануэль?

– Он прекрасен, – нежно улыбнулся Морган. – И поддерживает меня во всем. Но я не хочу терять Бориса. Я запутался… а вчера… – Врач отстранился и внимательно посмотрел на А2. – Вы никому не скажете?

– Ни в коем случае, – пообещал Аккерман.

Пообещал настолько твердо, что психиатр сразу ему поверил и продолжил исповедь.

– У меня есть любимый канал… развлекательный… ну, знаете, когда хочется посмотреть на кого-то со стороны…

Речь шла о порнографии, но произнести это слово Каплан не решался.

– Я вас понимаю, – поддержал его А2.

– Вчера Эммануэль был на дежурстве, мне стало одиноко, я включил его, и… там были женщины.

– Такое бывает.

– Вы не понимаете! – Морган вцепился Алексу в руку и еще больше понизил голос. – Это был другой канал! Вообще другой!

– Случился сбой системы?

– Хуже! – у врача затряслись губы. – Я проверил записи и выяснил, что поменял каналы две недели назад.

– Вы поменяли? – удивился А2.

– Да!

– Может, в вас пробуждается гетеросексуальный мужчина?

– Но зачем? – Морган отпрянул от Аккермана и закрыл лицо руками. – Как такое возможно?

К счастью, он использовал влагостойкую косметику, поэтому тушь и тени вокруг глаз до сих пор пребывали в идеальном состоянии.

– Мир сходит с ума, доктор Каплан, вам ли не знать.