– Тогда давайте поговорим о Беатрис, – предложил он, улыбаясь доктору самой располагающей улыбкой.

– О ком? – растерялся тот.

– О Беатрис, – повторил А2. – Именно так мы условились называть живущую внутри меня девочку.

– Мы договорились звать ее Александрой, – нахмурился Морган.

– Мы назвали ее Беатрис, – на этот раз Алекс великолепно сыграл изумление тем фактом, что лечащий врач не запомнил столь важное имя.

– Доктор Аккерман?

– Доктор Каплан?

Какое-то время собеседники смотрели друг на друга, причем если в глазах А2 читались недоумение и удивление, то взгляд Моргана постепенно наполнился неподдельным ужасом, преодолев который Каплан очень тихо произнес:

– Я уверен, что мы назвали девочку Александрой.

– Проверьте записи, – предложил Аккерман.

– Секунду… – Морган вернул smartverre на нос, вызвал на стекла историю болезни Алекса, быстро просмотрел основные данные и медленно опустился на кровать. – Действительно…

Он был бледен как смерть.

– Беатрис? – уточнил Алекс.

– Беатрис, – упавшим голосом подтвердил Каплан. И это стало для него последней каплей.

– У меня все валится из рук, – прошептал несчастный, кривя рот.

– Что именно? – заинтересовался А2.

– Я не нахожу свои записи, а когда отыскиваю – путаюсь в них. Я назначил свидание Эммануэлю, миленькому новому доктору из третьего блока, вы его не знаете… Неожиданно увлекся, заметив его крепкие, мужественные руки… решил устроить интрижку, и представляете: Эммануэль согласился! Он сказал, что я привлекаю его с того момента, как наши взгляды встретились в кафетерии.

– Что же тут плохого?

– Мы договорились сходить на фестиваль старинного кино, потом поужинать, ну а потом… – Морган улыбнулся. Правда, вымученно. – Я сделал запись об этом в нашем семейном календаре. Представляете?! Муж узнал, подумал, что я планирую сделать ему сюрприз, взял отгул на работе, сходил в СПА, покрасил волосы, сделал маникюр, купил новую рубашку, на которую я обратил внимание в бутике… – доктор Каплан снова снял smartverre и смахнул с глаза слезинку. – Борис прождал меня весь вечер, позвонил, я сказал, что задерживаюсь в клинике. Он начал о чем-то догадываться, отправился на фестиваль, увидел нас с Эммануэлем… Произошел грандиозный скандал.

– Я вам сочувствую.