– Я сейчас повернусь, – резко ответил А2. – Убери пушку, пока действительно не нажал на спусковой крючок.

Холодный ствол перестал насиловать затылок, Аккерман повернулся и безапелляционным тоном потребовал:

– Назови мое имя.

– Понятия не имею, – огрызнулся убийца.

– А ты подумай, – с напором предложил А2. – Почему тебе запретили со мной говорить? Почему на заурядное убийство «какого-то психа» направили именно тебя…

Их взгляды наконец-то встретились, и убийца побледнел:

– О боже…

Потому что единственным, что Аккерман запретил менять во время пластической операции, были глаза.

– Ты стал верующим?

– Я… мне… – Убийца сделал шаг назад и спрятал пистолет в кобуру. – О боже…

Стрелять он явно не собирался.

– Как тебя сейчас зовут? – деловито поинтересовался Алекс.

– Эрл Маккинрой.

И услышал короткий, но очень едкий смешок:

– На редкость идиотское сочетание, – брезгливо сообщил А2. – Теперь тебя должно звать Джехути, я вижу так. А фамилию придумай сам, мне она безразлична.

– Хорошо, придумаю, – кивнул убийца. И повторил свое новое имя: – Джехути… мне нравится.

– Как ты провел это время?

– Без вас было скучно.

Глаза Аккермана вспыхнули, словно он услышал именно то, на что надеялся, и он пообещал:

– Ничего, теперь повеселимся.