донора и начну жизнь с чистого листа. Решение не простое и требует тщательной проработки всех

возможных в будущем нюансов.

Глаза Джима выражали недоумение, постепенно перерастающее в возмущение:

– Но мы же сделали настоящее чудо! Мир должен узнать, что ты не свихнувшийся старик,

добровольно скончавшийся под скальпелем хирургов!

– Мне безразлично, что будут говорить, – непреклонно возразил я.

– А мне не всё равно! – настаивал сын. – Как и людям, которые все эти годы каждый день своей

кропотливой работой старались прославить свое имя великим открытием в области медицины, оставить

след в истории, людям, которые сейчас находятся на расстоянии вытянутой руки от Нобелевской премии!

Им тоже не всё равно! Они имеют право на всемирное признание их гениальности!

– Попробую компенсировать это щедрым вознаграждением. Я умею быть благодарным. А ты, Джим,

лучше подумай о том, что тебе важнее – безопасность семьи или мировая слава?

Я замолчал, подбирая слова, которые смогли бы передать все те мысли, которые тяготили меня с

момента осознания своего положения.

– Я считаю, что наше открытие может стать страшным оружием в руках современного общества. Ты

только представь: преступники смогут менять тела, скрываясь от правосудия, состоятельные люди будут, как

одежду, присматривать для себя наиболее красивое и эффектное тело, бедные слои населения станут

запуганными донорами, на которых будет вестись негласная охота. И виноват в этом буду только я!

Я по памяти цитировал слова журналистки, сказанные когда-то во время интервью. Как же права

была эта девочка, и как слеп и упрям был я!