Агнес улыбалась из последних сил, чтобы на её лице, навсегда остающемся в памяти сына, не было и тени отчаяния.

Вместе с братьями она прошла в комнату ожидания. Они сидели и пили из бумажных стаканчиков чёрный кофе, который наливал автомат.

Агнес вдруг подумала о том, что нож хирурга предсказали карты, почти три года тому назад. Она-то считала, что пиковый валет — человек с хищным взглядом и злым сердцем, а он обернулся страшной болезнью.

За четыре дня, прошедшие после визита к Джошуа Нанну, она сумела подготовить себя к худшему. Она понимала, что должна сохранять крепость духа, потому что теперь её сын как никогда нуждался в опоре.

И всё-таки в глубине сердца она продолжала надеяться на чудо. Мальчик у неё был удивительный, вундеркинд, который мог ходить там, где нет дождя, поэтому в операционной могло произойти всё, что угодно. Доктор Чен мог прибежать в комнату ожидания, без хирургической маски, с сияющим лицом, и объявить, что диагноз выставлен неверно и рака нет и в помине.

И в положенное время хирург появился, с хорошими новостями: опухоль не распространилась на глазную впадину и зрительный нерв, но не с вестью о чуде.

2 января 1968 года, за четыре дня до дня рождения, Бартоломью Лампион отдал свои глаза ради спасения жизни, погрузился в темноту безо всякой надежды вновь насладиться красотой окружающего мира. Во всяком случае, в этой жизни.

Глава 62

Глава 62

Пол Дамаск шагал по северной части побережья Калифорнии, от Пойнт-Рейс-Стейшн к Томалесу, Бодега-Бэй, Стюартс-Пойнт, Гуалале, Мендосино. В некоторые дни он проходил по десять миль, в другие — по тридцать.

3 января 1968 года Пол находился примерно в 250 милях от Спрюс-Хиллз, штат Орегон. Он не знал, что до этого города не так уж и далеко, не знал в тот момент, что Спрюс-Хиллз станет целью его путешествия.

С решимостью героев столь любимых им приключенческих романов, Пол шагал в солнце и дождь, в жару и холод. Его не останавливали ни ветер, ни молнии.

За три года, прошедшие после смерти Перри, он отшагал тысячи миль. Учёта не вёл, потому что не собирался ни вписывать своё имя в Книгу рекордов Гиннесса, ни что-либо доказывать себе или кому-то ещё.

В первые месяцы его марш-броски не превышали восьми или десяти миль: по берегу, на север или на юг от Брайт-Бич, или в глубь материка, к пустыне за холмами. Он уходил из дома и возвращался в тот же день.

Первое, более продолжительное путешествие пришлось на июнь 1965 года. Он отправился в Ла-Холью, к северу от Сан-Диего. Нёс слишком тяжёлый рюкзак и надел брюки, хотя для столь жаркой погоды куда больше подходили бы шорты.