– Все живы?

– Ага! – радостно скалясь, отозвался унтер. – Поконтузило всех, да у матроса Терещенко, кажись, перепонную барабанку высвистнуло. А так бог миловал, отвел дуру-бонбу.

– Отходить надо бы, вашбродь! – выдохнул стоящий рядом пожилой комендор. – А то ведь они щас прицел поправят и разнесут нас калибром своим. Уж на что я на японской шимоз навидался, но такого… Как вдарило, аж земля спод ног кувыркнулась.

Мичман снова мотнул головой. Звенело уже меньше, и кровь из носа вроде бы удалось остановить.

– Еще пару минут. – Это прозвучало скорее как просьба, чем как приказ, но мичман счел, что приказывать было бы сейчас… неправильно.

Горшенин тяжело вздохнул:

– Вашбродь, воля ваша… да только ляжем сейчас зазря. Патронов осталось по две обоймы.

– Хорошо, – после недолгого раздумья сказал мичман, – еще по пять выстрелов, и отступаем.

Сам он тоже попытался поднять винтовку, но сдавленно охнул, едва не выронив ставший неожиданно тяжелым ствол. Рядом грохнул выстрел, за ним еще и еще, и мичман с затаенной гордостью подумал, что никто из нижних чинов не пытался высадить обойму поскорее, целя в белый свет как в копейку. «Георгия всем, – мысленно поклялся он, – до кого угодно дойду, а выбью, ведь заслужили…»

Свиста падающей бомбы он так и не услышал. Просто земля вдруг встала на дыбы, а потом стало темно и покойно.

– С мичманом, похоже, все, вашбродь! – проорал почти в ухо Колчаку вернувшийся с левого фланга цепи сигнальщик. – После большой фугаски еще стреляли, а как шестидюймовым их накрыло, так и все.

– Плохо.

На иную эпитафию мичману Шульцу и погибшим вместе с ним у капитана сейчас не было сил. Его люди, как загнанные волки, молча брели по иссеченному шрапнелью подлеску, падая, когда грохот выстрела и нарастающий свист предупреждали об очередной бомбе, а затем вновь поднимаясь. В километре позади них шла цепь загонщиков.

Бой был проигран вчистую – у Александра Васильевича хватило ума и совести это признать. Попытка навязать британцам бой в пределах досягаемости пушек броненосца с самого начала являлась авантюрой. Следовало прислушаться к советам ученых, еще утром предлагавших бросить все, что нельзя унести в одну ходку, и уводить людей в новый лагерь. Но тогда он решил иначе, понадеявшись, что убежавшие от пары немецких пулеметов британцы струхнут и сейчас, если натолкнутся на серьезное сопротивление. Ставка, которую английский капитан хладнокровно перебил джокером главного калибра.

За холмами вновь громыхнул орудийный выстрел. Большинство моряков привычно легли наземь, однако Колчак с удивлением обнаружил, что в этот раз некоторые остались стоять, напряженно вслушиваясь в свист приближающегося снаряда… которого не было. Вместо него парой секунд позже докатился грохот разрыва.