115.

Жан-Шарль де Виламбрез смотрит на шестерых французов в синей форме и не верит своим глазам. Он принимает их в своем кабинете, выходящем окнами на проспект генерала де Голля.

– Вы правильно сделали, что освободили остальных узников. Все разговоры сейчас только о бунте, о вас ни слова.

– Я Готье Карлсон, – представляется журналист, – ты наверняка видел меня по телевизору. Нас надо спасти. Я близкий друг твоего министра иностранных дел. Если ты нас отсюда вывезешь, я замолвлю за тебя словечко.

– Знаете, мсье Карлсон, я вас, конечно, знаю, но вам лучше воздерживаться от упоминания моего имени. Если узнают, что я вам помогаю, я могу лишиться места. А главное, это может создать дипломатический инцидент между нашими странами. Между прочим, я бы предпочел, чтобы вы обращались ко мне на «вы». Из того, что вы часто появляетесь на экране, не следует, что мы знакомы.

Это сказано достаточно сухим тоном, чтобы знаменитость не настаивала.

– Простите, – не удерживается от своего слова-паразита Рене.

– Я прошу вас об одном: не высовывайтесь. Я дам вам одежду, в которой вы сойдете за туристов, но сделать вам паспорта не успею, вам надо без промедления бежать.

– В Мерса-Матрух нас ждет яхта, – говорит Опал.

– Это очень кстати. Я дам вам машину с дипломатическими номерами. Уезжайте поскорее, пока на выездах из Каира не начались проверки. Если вас остановит полиция, немедленно звоните мне.

Он дает им мобильный телефон.

– Мы ваши должники, – говорит ему Рене.

– Сам не знаю, зачем я это делаю, – сознается молодой дипломат. – Какой-то внутренний инстинкт подсказывает, что это правильно. От вас, мсье Толедано, у меня вообще впечатление дежавю, как будто мы давно знакомы.

Обожаю его.

– Иногда для спасения достаточно просто интуиции или этого самого дежавю, – уклончиво произносит Рене.

Жан-Шарль де Виламбрез достает из ящика своего стола ключи.

– Это «Пежо 509», он стоит внизу. Не гоните, будет досадно, если какой-нибудь ретивый жандарм на мотоцикле остановит вас за превышение скорости.

Сжимая в кулаке ключи, Рене чувствует возрождение надежды. Опал делает восхищенный жест: он вызывает у нее сплошной восторг.