– О! Крепкое рукопожатие! – прокомментировал ведущий. – Как дела, Эмиль?

Конферансье поднес микрофон к лицу мальчика.

– Спасибо, ничего.

– Волнуешься?

– Не волновался, пока вы не спросили.

– О, прости! Не хотел сбивать твой настрой.

– Я просто шучу, все в порядке. Всем доброго вечера! – обратился мальчик к залу.

– И тебе привет! – выкрикнул кто-то из зрителей. – Зажги, парень!

В зале раздались смешки. Эмиль поднес левую руку ко лбу на манер козырька, прикрыв таким образом глаза от лучей прожекторов, и вгляделся в темноту.

– Спасибо, я постараюсь, – улыбнувшись, ответил мальчик.

– Огонь не игрушка, – вмешался ведущий. – Зажги, образно говоря, конечно же.

– Безусловно! Хотя после Равеля возможно задымление рояля.

– Ха-ха. Мечтаю увидеть это! Что сыграешь помимо Равеля?

– Сыграю произведения, с которыми я победил в конкурсе.

– Не терпится услышать. Эмиль Времянкин, дамы и господа!

Последняя фраза мужчины подхлестнула волну аплодисментов. Конферансье направился за кулисы. Эмиль повернулся к залу, улыбнулся, поклонился и пошел к роялю. «Кто эта кудряшка? Татьяна? Неужели она?» – думал Времянкин. Мальчик подстроил стул, поправил педальный адаптер и сел за инструмент. Эмиль еще на репетиции заметил, что клавиши у этого рояля жестковаты. «Лупить сильнее!» – решил он, погладил конька и заиграл.

Выступление Эмиля завершилось бурными овациями. К сцене подходили люди, дарили мальчику цветы.

Концерт продолжил ударный секстет: два ксилофона, два металлофона и две маримбы гипнотизировали зал минимализмом Стива Райха. Времянкин остался за кулисами, чтобы послушать музыку и получше разглядеть зрительницу из первого ряда. «Это она, Татьяна! Губы. Взгляд. Прическа другая. Когда мы виделись последний раз? Уже и не помню. Лет семь назад? Может, и больше. Мы встречались в один из моих приездов в Пушкино, и у нас случился непродолжительный роман. Все закончилось как обычно – сошло на нет. Без разговоров. Я просто вернулся в столицу. Я всегда так поступал, стоило только почувствовать малейший намек на обременение. Так проще. Уходишь, и все рассасывается само собой, жизнь возвращается в привычное русло. А ведь мы знакомы с ней с детства, сидели за одной партой в школе. Дружили. Кажется, чувства между нами возникли еще тогда, тянулись сквозь годы, то вспыхивая, то затихая. Споры любви, вероятно, ждали подходящих условий, чтобы прорасти. Но… Не дождались. Татьяна была первой, кого я поцеловал. В двенадцать лет. Это я помню. Одно из лучших воспоминаний. Счастливое мгновение. Интересно, она узнала меня? Она прекрасно выглядит, светится прямо-таки. А кто это рядом с ней, держит ее за руку. Муж? Скорее всего. Чему удивляться – она восхитительна! Такая женщина не может быть одна. Это было бы преступлением. Странно, но как только я осознал, что это она, меня охватила сладостная дрожь. Я рад ее видеть. Действительно, рад», – размышлял Эмиль.