– Вот, – одобрила Алена.

Родион почти беззвучно отпил чай.

– Можешь ведь.

– Вот интересно… – начал Родион.

– Прожуй сначала, – перебила его мама. – Это бесполезно.

Алена махнула рукой. Родион продолжил:

– Раньше меня не раздражало чужое чавканье, потому что я и сам так делал. А теперь, когда я изменился, меня будет выводить из себя любое причмокивание, правильно? Получается, еще минуту назад я пребывал в полной гармонии, а теперь все, кто жует с открытым ртом, мне противны. Бесит, когда хрюкают и хлюпают. Это омерзительно. Гадкая чавкотня оскорбляет мой слух и разум. Моя новая религия – закрытый рот. Она воинственная и не потерпит рядом с собой хлюпающих языками. Язычников.

– Ну ладно. Мы поняли, фантазер, – улыбнулась Алена. – Теперь, говорит, когда я изменился… Смешной ты у меня.

– Это интересная мысль, – одобрил Эмиль. – Не думал, что скажу такое. Особенно после ручки с прицелом. Но! Что-то в твоих словах есть. Здравое зерно.

– В твоих оценках не нуждаюсь.

– Мне не нужно разрешение, чтобы давать оценки. Смотрю я на твое отношение к жизни и вспоминаю слова твоей бабушки: «Эти мозги достались не той голове».

– Да, она так говорила, – подтвердила Алена. – Чаще тебе, – добавила она, повернувшись к брату.

– Согласен. Но он должен быть лучше меня. Он умный парень. Мне просто обидно, что он так… беспечен.

– Че? – опять завелся Родион.

– Не «че», а что! В миллион первый раз… – монотонно добавила Алена.

– Чем ты занят? Чем занят твой мозг? Что ты замышляешь? Что-нибудь грандиозное, а не просто слизня в стену покидать. Чего ты хочешь? – спросил Эмиль у племянника.

– Тебя не касается. А со слизнями, если ты не в курсе, уже давно никто не играет.

– Ты – это то, о чем ты думаешь.

– Бредятина.

– Ребята, перестаньте, уже невозможно слушать! Эмиль остановись, пожалуйста.