Тут ход его мыслей прервался, а сознание затопила жаркая волна гнева.

– Карлин!

Карлин не ответил.

– Карлин, идиот вы эдакий! К чему это вам понадобилось говорить, что девушка не повредила зеркала?

Ответа не последовало.

Шпренглер злобно смотрел на его отражение в зеркале.

– Вот здесь, в верхнем левом углу, что-то заклеено липкой лентой. Выходит, там трещина? Она все-таки разбила его? Ради Бога, ну что же вы молчите? А, Карлин?..

– Это вы… Жнеца видите… – пробормотал Карлин каким-то замогильным, глухим и бесстрастным голосом. – Нет там никакой липкой ленты. Да вы пощупайте… сами убедитесь!..

Шпренглер спрятал руку в рукав, протянул ее и осторожно коснулся стекла.

– Ну, видите? Ничего сверхъестественного. Все исчезло. Я закрываю это место рукой и…

– Закрываете? А где же тогда ваша липкая лента? Почему бы вам ее не содрать?

Шпренглер так же осторожно отнял руку и заглянул в зеркало. Отражение показалось еще более искаженным; дальние углы комнаты зияли пустотами, словно ускользали в некое невидимое и бесконечное пространство. Ни черного пятна, ни трещинки… Безукоризненно гладкая чистая поверхность. Он почувствовал, как его вдруг обуял беспричинный ужас, и тут же ощутил презрение к себе за слабость.

– Правда, похож? – спросил мистер Карлин. Лицо его было мертвенно-бледным, и смотрел он в пол. На шее медленно дрожала и билась жилка. – Ну сознавайтесь же, Шпренглер! Ведь это было очень похоже на фигуру в черном плаще и капюшоне, стоявшую прямо у вас за спиной, да?

– Нет. Это было похоже на кусок липкой ленты, которой заклеили маленькую трещину, – твердо ответил Шпренглер. – Только на это и ни на что другое…

– А Бейтс был рослый и крепкий парнишка, – торопливо вставил мистер Карлин. Казалось, произносимые им слова падают в жаркий неподвижный воздух, точно камни в темную воду, и сразу же тонут в нем. – Похож на футболиста. На нем был свитер с какими-то буквами и темно-зеленые джинсы из тонкой ткани. Мы уже осмотрели больше половины экспонатов, когда…

– Вы знаете, тут так жарко и душно, что мне… как-то не по себе, – произнес Шпренглер дрожащим, неуверенным голосом. Достал платок и вытер шею. Глаза его так и обшаривали выпуклую поверхность зеркала.

– Когда он сказал, что хочет пить… хочет попить воды… Господи, Боже ты мой!..

Карлин повернулся и смотрел на Шпренглера дико расширенными глазами.

– Но откуда мне было знать? Откуда?

– Здесь есть туалет? Мне надо…