Ему неплохо это удавалось – собственно, именно потому его и послали сюда разобраться с этим кошмаром. Но проблема выглядела неразрешимой, по крайней мере пока, и потому он вызвал Говорящего от Имени Мертвых, чтобы тот стал для него другой парой глаз, неофициальным лицом, которое тем не менее могло задавать вопросы. Но если тот собирался нести всякую гипотетическую чушь…

– ИС изучает льопов уже сто лет, – сказал Дабит. – Еще до того, как сюда разрешили прибыть колонистам.

– И что, ИС всегда и все замечает? – столь же бесстрастно произнес Эндрю. Вопрос, однако, звучал явно с иронией, так что, возможно, именно ее изображало абсолютно ничего не выражающее лицо Эндера Виггина.

– Я столь же скептически отношусь к бюрократии, что и вы, – ответил Дабит. – Но в ИС хватает опытных и компетентных ученых. Кен Аргон был одним из них. Я сам воспроизводил и проверял их результаты, а также отправлял на проверку за пределы планеты. Каким-то образом льопам удается избегать заражения, причем на протяжении многих лет.

– Льопы избегали кошачьей добычи, еще когда здесь заправляли пираты? – спросила Валентина.

– Среди пиратов не было ученых, но на корабле поколений не выжить без хороших, наблюдательных и умелых специалистов, – сказал Дабит. – Именно они впервые заметили, что льопы не едят ничего убитого кошками.

– Так кто же убил Кена Аргона? – спросил Эндрю. – Не кошки, не льопы и никто из таррагонцев – иначе об этом говорилось бы в вашем отчете.

– В моем отчете говорилось, что у нас нет убедительных доказательств, – ответил Дабит, – но я не исключаю никого. Вероятнее всего, он вступил в контакт с каким-то пока неизвестным местным ядовитым существом, и яд оказался смертельным. Но вряд ли ИС захочет, чтобы в докладе упоминалось «неизвестное местное ядовитое существо». Я тоже этого не хочу.

– Никто из колонистов не разбирается в химии?

– Настолько хорошо – нет, – покачал головой Дабит. – Никто во всей ИС не смог опознать яд. Никто не в состоянии понять, как он был создан или как действует. Но в организме Кена его оказалось более чем достаточно, чтобы умереть в страшных муках, и все известные нам противоядия оказались бессильными.

– Получается, тот, чьей смерти хочет вся колония, действительно умирает, но от яда, который вряд ли мог изготовить или найти кто-либо из колонистов. – Теперь уже лицо Валентины обрело бесстрастное выражение. Возможно, оно было свойственно ей как историку, а может, она просто хотела сказать: «Неужели все и впрямь такие дураки?»

Ее замечание повисло в воздухе, поскольку Дабиту нечего было возразить или даже ответить на прямой намек, что Кен был убит.