Селина почувствовала толчок в плечо прежде, чем ослепила боль.
Увидела, как ее кровь забрызгала стекло машины.
Она пошатнулась, из нее вырвался низкий звук, когда ее тело согнулось.
Она отгородилась от всего этого. От боли, от шока, пробиравшего ее тело до костей.
Она споткнулась – один раз, второй.
И снова пошла.
Снова сжала Мэгги. Она оставила метательный нож в плече: удар навылет пришелся со спины, и кончик лезвия вышел спереди.
Она не слышала, как кричит Плющ, как в ответ кричит Харли. Селина схватила спрятанные ключи, открыла машину и аккуратно положила Мэгги на заднее сиденье. Кровь закапала больничную рубашку Мэгги и ее голые, слишком худые ноги.
Ее сестра не шелохнулась, когда Селина уложила ее босые ступни на сиденье из бледной кожи, удостоверилась, что она лежит надежно, и закрыла дверь. Каждое движенье отдавало болью и вызывало стон.
Руки Селины дрожали, когда она потянулась к ножу, от боли сводило мышцы.
Селина никогда не проигрывала на ринге. Она научилась принимать удар за ударом и никогда не ложилась, никогда не сдавалась.
Она стиснула зубы, подавив крик, и выдернула нож, зажала зияющую рану рукой, надавив так сильно, как только могла, и потянулась к гладкому изгибу ручки на водительской двери. Она не ляжет здесь. Она не ляжет сейчас.
Открыв дверь, она сморщилась от невыносимой боли в плече.
Харли навела второй нож на Селину:
– Я тебя убью, ты…
Вспышка зеленого и рыжего.
Плющ встала перед ножом.
– Остановись, Харли, – взмолилась она. –
– Вали отсюда. – Голос Харли дрожал.