– Да и пусть его туда засунут! – рявкнула Селина, и ее крик прорезал хаос. – Пусть остается там! Сделай уже что-то для себя и своих родных. Выбирайся из этого, пока можешь, пока еще не слишком поздно, Харли!

– Да что ты понимаешь, – плюнула Харли. – Ты не понимаешь, кто я, через что я прошла…

– Ой, правда? – Селина указала на пятно Пантеры, которое виднелось на запястье. – Думаешь, я не понимаю, каково это, когда нет вариантов, нет выбора, когда никто не поможет тебе защитить тех, кого ты любишь? – Она сжала Мэгги сильнее, поправляя ее легкое тело у себя на плечах.

Заговорила Плющ, ее голос звучал ровно:

– Она права, Харли. Давай уйдем. Поможем ей. Ты же видишь, девочка серьезно больна. – Она указала на Мэгги, – Давай ей поможем. А потом мы с тобой тоже что-нибудь придумаем, как тебе помочь.

– Заткнисьзаткинсьзаткнись, – закричала Харли. Плющ вздрогнула, отходя назад. Харли навела ножи на Селину. – Мне не нужна ваша, – ее голос сорвался, – помощь.

Нет, нужна. Возможно, им всем нужна помощь.

– Убери ножи, – умоляла ее Плющ, звенящим от страха голосом.

Мэгги снова вздохнула, захрипела мокрота. Время. У Селины не было времени. Придется рискнуть. Другого выбора нет.

Двигаясь как можно более плавно ради Мэгги, Селина продолжила путь к машине. Она запретила себе думать, как опустошенно на нее посмотрела Плющ, когда она отвернулась, сколько у нее на лице было удивления и боли.

И Селина бросила, не оборачиваясь, возможно, ради Плюща, ради них всех:

– Всем будет лучше, если он останется за решеткой. И тебе станет лучше, Харли.