Она петляла между другими машинами, невнимательные и разъяренные водители гудели ей вслед, зрение обострилось из-за адреналина. Кровь текла у нее по груди и по спине.

210…220…240…

Открылась пустынная дорога, прямая и ровная. Селина лавировала между машинами на своей полосе, уворачиваясь от встречного движения, используя руку вместо разметки, когда нужно.

Красный свет, знаки «стоп»… Она летела мимо.

Наконец, открылась опустошенная, поросшая травой равнина, по которой вилась пустынная дорога. До фабрики оставалось пятнадцать километров.

Эти пятнадцать километров время то замедлялось, то бежало, петляя и искажаясь. До тех пор, пока она не подъехала к бетонному заграждению. До входа на фабрику ее отделяло пятнадцать метров потрескавшегося асфальта.

У нее не осталось сил выругаться, разбить руль в мясо. Она с трудом сумела повернуть голову, чтобы посмотреть на Мэгги.

Грудь ее сестры поднялась – совсем чуть-чуть.

Будто она билась за каждый вдох.

Селина с трудом вышла из машины и сделала два шага к задней двери.

Мэгги лежала на сиденье почти как неживая.

Сто шагов. Сто шагов отделяют ее от спасения.

Селина собралась, пытаясь не замечать адскую боль в плече.

Но легкость в голове, расплывчатое зрение…

Селина осознавала опасность кровопотери. Понимала, что по пути сюда она потеряла столько крови…

Она тоже взяла время взаймы.

А Ямы, которую она сделала, хватит только на один раз. На одного человека.

Но она этого не боялась. Гораздо больше она боялась тяжелого дыхания Мэгги. Ничто в жизни не пугало ее больше, чем это. И не испугает.

Четыре с половиной метра. Сто шагов.

Селина собралась. Сделала три вдоха, чтобы прийти в себя, хотя от этого ее плечо пронзила боль, растекаясь по телу.