Люк вдумчиво выбрал поле битвы.
Снова надев шлем, он почувствовал, как тот ожил, зажужжав, и выдал ему список достоинств и недостатков узкого коридора. Первых не так уж и много. Вторых даже чересчур.
В ту же секунду в дверь вошли трое наемников, и в коридор просочился солнечный свет. Яркий луч ослепил его, а потом снова стало темно.
Люк взглянул на их лица, и у него свело живот. Две женщины и один мужчина.
Нисса аль Гул не просто послала лучших. Она послала троих высших гулов, чтобы расправиться с Селиной и забрать у нее формулу Ямы.
Чеширка. Оникс. Риктус.
Чеширка – из-за дикой, широкой ухмылки, которая всегда была на ней, даже когда темноволосая наемница убивала своих жертв с чудовищной жестокостью. И вырезала на их лицах схожие улыбки.
Оникс и Риктус, двое наемников, о которых шла дурная слава, были приметны мудреными татуировками вокруг шеи, которые сочетались друг с другом. А еще они отличались абсолютно неподвижной стойкой и спокойным взглядом, который сейчас был направлен на Люка. Живые призраки – вот кем были Оникс и Риктус.
Ему не надо биться долго. Только достаточно долго.
Люк пошире расставил ноги и наклонил голову, рассматривая трех наемников, все – в боевых костюмах, как у Селины. С шлемами никто не заморачивался. Они хотели, чтобы Селина видела их лица, когда они будут убивать ее. Хотели, чтобы она знала, кто ее прикончит.
Дикая улыбка у Чеширки на лице подсказала Люку, что она потом собирается сделать с телом Селины. Возможно, даже с телом Мэгги.
Эта мысль помогла ему собраться. Успокоиться.
Трое на одного. Бывало и хуже, но тогда его соперники не были профессиональными киллерами. Его соперников не натаскивали на убийства.
Люк успокоил дыхание. Приготовился к бою, когда наемники заметили на полу коридора дорожку из капель крови, прерывающуюся у двери у него за спиной, у двери, которую он готов защищать до последней капли крови. Они обменялись глубокомысленными взглядами и подарили ему холодные, умные улыбки.
Когда началась первая атака, он был к ней готов.
* * *
Каждый вдох давался тяжело.
Каждое движение рук над тремя разными приборами, каждый шаг между ними требовали ее полного внимания.
Селина проговаривала каждое действие, прежде чем совершать его.