– Вообще-то, мы еще не разговаривали об… этом.

– А может быть, и стоило бы. Может, вы не о предстоящей миссии должны спорить, а решить, кто вы друг для друга.

– Может быть.

– Здесь нет никаких «может», Эмма. Слушай, я знаю, что я не ученый, как ты и Джеймс, но я разбираюсь в людях. И тебя я знаю лучше, чем кого бы то ни было, даже лучше Дэвида. Эмма, ты ни о ком не беспокоилась больше, чем о нем, и если ты не скажешь Джеймсу, что ты чувствуешь, то будешь жалеть об этом до конца своей жизни.

* * *

Я не единственная, кто должен сказать, что чувствую.

Брат Джеймса работает в первую смену, так что пока он на работе, я иду к соседнему дому, чтобы поговорить с Эбби.

Как и Мэдисон, она сейчас работает из дома через АтлантикНет. Здесь каждый работает, не важно над чем, и не важно, где он в этот момент сидит. В спортзале организован детский сад (они называют это школой, но расписания занятий там нет), так что родители могут работать полный день. Мамы и папы больше не проводят круглые сутки со своими детьми. Это невозможно – еще одна цена Долгой Зимы и выживания.

Открыв дверь, Эбби выглядит очень виноватой.

– Мне правда очень жаль, но через час я должна сдать работу, а мне нужно еще раз пересмотреть весь документ.

– Конечно, занимайся. Придешь потом к нам, когда освободишься? Можешь не торопиться.

– Конечно. Все хорошо?

– Да, все в порядке. Просто… мне нужно спросить тебя кое о чем.

Через двадцать минут, когда я уже сижу дома, перечитывая необходимую информацию на своем планшете, раздается стук в дверь. Я уже собираюсь встать, но Оскар оказывается быстрее.

– Здравствуй, Эбби, – говорит он, открывая дверь.

– Оскар, – тихо отвечает она. Но, увидев меня, ее лицо проясняется. – Привет. Мы все еще можем поговорить?

– Конечно, заходи.

Она присаживается ко мне на диван, и мы сидим так же, как немногим ранее я сидела с Мэдисон. И, как и в случае со своей сестрой, я прошу Эбби сохранить все в тайне, а когда она соглашается, говорю:

– Джеймс отправляется в новую экспедицию.

– Какую экспедицию?