Томас пристально смотрел на Директора Стиннера, а руки его сжимали подлокотники с неистовой силой. В этот момент больше всего на свете Томасу хотелось собственноручно удушить Директора, потому что он понимал, к чему тот клонит.
– У вас не было шанса узнать Скотта получше просто потому, – продолжал Директор, – что у Скотта не было шанса, чтобы люди узнали его получше. Каждая высокая должность даёт не только лишь возможности, но и ограничения. Думали ли вы об ограничениях своего предшественника? Сегодня мне стало известно, что мистер Скотт Шерман мёртв. Весьма неприятный инцидент. Он вызвал на встречу одного журналиста, а когда остался с ним наедине, на глазах у того внезапно расшиб себе голову о стену, так и не успев поговорить. А жаль, мы так и не узнаем, что же Шерман желал раскрыть тому журналисту, и у нас не будет представления о том, почему Скотт совершил такой странный и убийственный в прямом смысле поступок. Хотя поговаривают, что в тюрьме ему жилось не сладко. Может Шерман просто сошёл с ума.
Томас Томпсон был напряжён всем телом, его пальцы так впились в мягкую кожу, которой обшиты подлокотники, что костяшки побелели. Директор встал, поправил на себе костюм и добавил:
– В любом случае правды почему так случилось, мы уже не узнаем. Давайте просто почтим его память молчанием, Мистер Томпсон.
Директор кивнул на прощание, развернулся и вышел, не закрыв за собой дверь.
Сенатор Корш
Сенатор Корш
Поздно вечером на просёлочной дороге стоял чёрный седан с выключенным мотором. Новая луна давала очень мало света, а поскольку фонарей в ближайшей округе не было, то рассмотреть машину с трассы, пролегающей неподалёку, было почти невозможно.
Майкл Стибер сидел за рулем и задумчиво смотрел вперёд. На переднем пассажирском кресле возле него Сенатор Корш что-то набирал в своём телефоне.
– Сенатор, время летит очень быстро, а результата практически нет. Мы стоим едва ли не на том же месте, откуда начинали.
– Не забывай, о наших целях, Майкл, – ответил сенатор, подняв голову, – каждый неверный шаг может поставить под угрозу многолетний труд и перечеркнуть все наши достижения.
– Я не тороплю вас, но может нам стоит поискать другие способы?
– Нет, – категорически махнул головой сенатор, – движемся в том же направлении, ничего менять не будем.
– Наши люди волнуются. Одна из дочерей Серафима вышла на меня, раньше они не приближались так близко.
– Ты думаешь мне спокойно? Директор доверяет мне, но любое движение в ту или иную сторону может вызвать подозрения. Жди Майкл, мы уже на пороге. Нам только нужно сложить всю информацию, которая есть, в мозаику и увидеть полную картину.